Законы любви

Статья 1.

Закон первого взгляда: Самый опасный закон — тот, что действует ещё до того, как ты осознал его существование.

Выхожу из такси, поправляя юбку нового костюма, которая так и норовит задраться выше допустимого. Плотная, дорогая ткань скользит под пальцами, но кажется чужеродной, словно доспехи, сшитые не по мерке. В ушах ещё звенит от шума городских улиц, а ноги уже ноют от неудобных, пусть и безупречно элегантных, шпилек.

Так и знала, что нужно было надеть старые проверенные брюки, в которых я чувствую себя собой, а не манекеном с витрины бутика. Опускаю взгляд на тёмно-синюю юбку-карандаш и недовольно хмурюсь. Сегодня же закину её в самый дальний, пыльный угол шкафа. Обещаю себе это уже в который раз за это утро.

Нервно вздыхаю, поднимая глаза на фасад родного университета. Знакомые стены из красного кирпича возвышаются передо мной, как стены неприступной крепости, которую я когда-то с таким облегчением покинула, а теперь добровольно возвращаюсь в своё заточение.

Ирония судьбы? Скорее — её злая шутка.

Не думала, что спустя шесть лет успешной, хоть и недолгой, карьеры в адвокатуре я вновь зайду в эти двери, смешавшись с толпой нынешних студентов. Но жизнь — штука непредсказуемая, она всё время подкидывает сюрпризы. В моём случае — почти всегда неприятные.

Медленно, почти нехотя, поднимаюсь по широким гранитным ступеням, стараясь не смотреть на множество студентов, снующих вокруг. Их молодой, беззаботный смех, быстрые взгляды и оживлённые разговоры кажутся мне радарами, сканирующими каждый мой шаг, каждую неуверенную складку на моём лице.

«Ещё успею в полной мере насладиться "радостями" преподавательской деятельности, — с горькой иронией думаю я. — Особенно на зачётах и экзаменах».

Когда я почти добралась до массивных дубовых дверей главного входа, откуда-то справа донёсся откровенный, наглый свист. По старой, уже почти забытой привычке, поворачиваю голову в сторону звука и замечаю небольшую, но шумную компанию парней. Один из них, коренастый коротко стриженный брюнет, как раз отвешивал подзатыльник своему товарищу, видимо, тому самому «свистуну».

И тут мой взгляд сталкивается со взглядом «защитника». Я на секунду буквально зависаю. Слишком чёрными показались мне его глаза — бездонными, глубокими, как космическая пустота, готовая поглотить тебя целиком и без остатка. А сам взгляд был тяжёлым, пристальным, лишённым всякого студенческого легкомыслия. Он слегка кивнул в приветственном жесте, продолжая прожигать меня взглядом.

Сердце ёкнуло, отдаваясь глухим, тревожным эхом в висках, — старое, до боли знакомое чувство опасности. Придя в себя, я резко, почти отрывисто отворачиваюсь и пулей влетаю в прохладный, пропахший старыми книгами и мелом вестибюль.

«Надеюсь, мне достанется группа, где его не будет, — лихорадочно молюсь я про себя. — Согласна взять всех первокурсников. Они только после школы, легко поддаются любому влиянию и, как правило, куда более пугливы, чем эти самоуверенные старшекурсники».

Всё-таки быть молодой, да ещё и внешне не самой грозной преподавательницей — задача посложнее, чем у старого, прожжённого опытом профессора.

Дойдя по памяти до родной кафедры уголовного права, уверенно, с поддельной бравадой, захожу туда, точно зная, кто меня там ждёт.

— Алиса, доброе утро, ты как всегда безупречно пунктуальна! — из-за массивного дубового стола поднимается пухлый, седой профессор и идёт мне навстречу, его лицо расплывается в широкой, искренней улыбке.

— Эдуард Сергеевич, здравствуйте, я очень рада Вас видеть! — протягиваю ему руку для сухого, делового рукопожатия, но он, как всегда, с самого моего студенчества, обхватывает мою ладонь сразу двумя своими тёплыми, шершавыми руками и по-отечески, лучезарно улыбается.

— Дорогая, я так несказанно рад, что ты наконец согласилась на моё предложение, — говорит он, и в его голосе слышится неподдельное облегчение.

— Я тоже рада, что Вы так быстро нашли для меня место, — отвечаю я, и в моих словах нет ни капли лукавства.

— Как же иначе? Найти хорошего, а тем более перспективного преподавателя по уголовному праву — задача титаническая. А учитывая твой уникальный опыт работы в адвокатуре — вообще из разряда фантастики, — Эдуард Сергеевич отпускает мою руку и приглашающим жестом указывает на свой кабинет, заваленный книгами и папками.

— Вы же прекрасно знаете, почему я сейчас здесь, а не в суде, — напоминаю профессору о причине моего неожиданного карьерного поворота. Слова повисают в воздухе тяжёлым, ядовитым облаком, и мне снова становится трудно дышать.

— Алиса, всем, абсолютно всем свойственно ошибаться, — тяжело вздыхает он, и его добрые глаза становятся серьёзными. — Если бы я так не хотел видеть тебя в стенах этого университета, то настоял бы на твоей дальнейшей работе в адвокатуре.

— Боюсь, я больше не смогу участвовать в судебных процессах. Не сейчас, — отворачиваюсь к окну, за стеклом которого копится серая, безысходная мгла, идеально отражая моё внутреннее состояние.

Слишком тяжело, слишком больно говорить об этом и смотреть в глаза этому доброму, мудрому человеку, который в какой-то степени заменил мне когда-то отца. Жаль, наше сближение произошло так поздно, уже после моего поступления в ВУЗ. Возможно, удочери он меня в более раннем возрасте, он успел бы показать мне, что мир — не только опасное и жестокое место. Что в нём ещё остались честные, порядочные люди, готовые бескорыстно помочь и поддержать в трудную минуту.