Законы Пустоши

Глава 13

- Ашот, кардиостимулятор ноль-четыре, два кубика, и ноль-двенадцать, полтора! Мы его теряем! Готовьте нейроимпульс!

Палата напоминала разбуженный улей. Носящаяся между приборами и капсулой доктор Лермонтова, как бешеная пчелиная королева, лихорадочно пыталась сообразить, как вытащить этого многообещающего калеку. Мониторы мигали, пищали, тревожно светились красным и вообще требовали всяческого внимания. Вместе с Лермонтовой носилось еще две медсестры, а Ашот дежурил у столика с медикаментами, у подключенного к капсуле аппарата введения ви-тоника.

Посреди хаоса незыблемой скальной вершиной торчала лысая голова доктора Клинского. Уже много было сказано слов по поводу самовольства Екатерины, еще больше - по поводу недопустимости экспериментальной деятельности в присутствии проверяющих заказчика. В конце концов, последнему не обязательно пока знать о том, что результаты были далеки от обнадеживающих.

Алексей Гринцев был для Клинского единственной соломинкой, возможностью доказать свои теории на практике. И теперь он умирал.

- Дайте внешний монитор! - крикнула Лермонтова, проносясь мимо и задевая шефа полами развевающегося халата. - Я хочу видеть, что творится в игре! Ашот, где стимуляторы?!

- Уже идут, - невозмутимо рапортовал санитар. - Реакции пока нет. Импульс готов, ждем команды на разряд.

- Сама вижу, что нет, - раздраженно выдала доктор, продолжая колдовать над пультом. - Твою мать, я надеялась, что хоть в этот раз обойдемся без леталки!

На одном из больших мониторов запустилась картинка. Полутемная пещера, море огня и покореженного железа. Крутящаяся камера показывает одетое в драные обожженные тряпки тело, зажатое горой дымящейся стали.

- Интересно, - задумчиво протянул Клинский, потирая подбородок. - Он умер в игре, и его жизненные показатели в реальности стремительно рухнули. Мы с вами знали об односторонней связи - что умеешь в тут, лучше выполняешь в игре - но обратная? Это первый случай.

- Не может быть программной ошибкой? - Лермонтова рубила слова резко, не отворачиваясь от мониторов, на которых тревожным красным мигали цифры и графики жизненных процессов человека в капсуле. - Какой-то баг, оставленная лазейка для чрезмерно усиленной обратной связи нейроинтерфейса?

- Сомнительно, - покачал головой Клинский. - На двадцать миллионов человек был бы хоть один случай. До сих пор офис ничего не сообщил. От меня бы они скрывать не стали.

Лермонтова обернулась, скептически хмыкнула и бросила:

- То-то они тебе пять лет назад прямо выложили все планы.

- Екатерина, - обычно мягкий голос Клинского вдруг наполнился холодной сталью. - Не сейчас. У нас пациент умирает, и у меня есть теория, что не от воздействия нашего лекарства.

Лермонтова вздохнула и отвернулась; длинные пальцы с кричащим красным маникюром снова забегали по клавишам голографической панели. Цифры на мониторе падали. Медленно, но верно.

- Дайте мне проекцию мозга в разрезе, - вдруг скомандовал Клинский.

Над полом на уровне глаз врача зависла спроецированная компьютером голограмма мозга, переливающаяся всеми оттенками голубого и синего. Клинский отложил планшет и хрустнул костяшками вытянутых перед собой в обратный замок пальцев.

- Убрать всю текущую активность. Оставить внешние токи и точки подключения.

Голограмма мигнула и превратилась в статично-синюю, прочерченную несколькими линиями импульсов - «вторженцы» нейроинтерфейса капсулы. Они сходились в одной точке недалеко от лобной доли.

- Отключить низкий вольтаж.

Две трети красных плетей нейронов мигнули и погасли. Осталась одна, толстая и жирная, проходящая через лобную долю прямо к таламусу в среднем мозге.

- Интересно... Замерить вольтаж на голограмме. Выделить и убрать импульсы естественных токов нейронов на этом промежутке.

Здесь компьютер задумался на целых десять секунд. Постепенно линия истончалась, стала почти прозрачной; только редкий красный пунктир намекал на то, что она вообще еще существовала. Клинский удовлетворенно хмыкнул.

- Коллеги, обратите внимание. Я отфильтровал все внешние сигналы, оставив лишь единственный с более высоким вольтажом, идущий в требуемые отделы мозга. Давайте посмотрим, где он начинается. Показать источник и возможное происхождение сигнала.

Голограмма вдруг мигнула и на секунду погасла. А когда появилась обратно, то вновь загоревшиеся красные плети нейронных связей сложились в причудливую вязь.

“УМНЫЙ ХОД, ДОКТОР”

Связи мигнули и переплелись в другую комбинацию.

“НО БЕСПОЛЕЗНЫЙ”

- ...все видят то, что я вижу? - совершенно спокойно осведомился Клинский, протирая очки полой халата. - Массовых галлюцинаций не случилось?

Со звоном разбилась, ударившись об пол, пробирка из рук одной из санитарок. Замерла с открытым ртом вторая. Лермонтова как была прикована к пульту, так и застряла с занесенной над клавиатурой рукой.

Из всех только Ашот почему-то не выказал ни малейшего признака удивления.

Голограмма же мигнула в третий раз, выдавая новое сообщение:

«ТЕПЕРЬ ЕМУ ПИТЬ ИЗ ДВУХ ЧАШ. В ОДНОЙ ЯД, В ДРУГОЙ - НЕТ. ВЫБЕРЕТ ПРАВИЛЬНО - ОТПРАВИТСЯ В СТРАНУ ГРЕЗ».

- Очень интересно. Зачем ты мне цитируешь Орсона Карда, дружок? - выгнул бровь дугой Клинский. - И вообще, кто ты такой и как попал в нашу систему?

«ХА. ХА. ХА. В ЛЮБОЙ ИГРЕ ЕСТЬ ДОЛЯ ПОЛЬЗЫ И ВЕДРО ШЕЛУХИ. РЕШАЙТЕ САМИ, КТО ВЫ.»

- Как тебя называть? - полюбопытствовала осторожно ожившая Лермонтова.

«ЗОВИТЕ МЕНЯ ОГНЕПИСЦЕМ».

Мир ворвался обратно в сознание с мощным ударом по голове. Казалось, по крайней мере, что меня приложили кувалдой с размаху, да так, что искры из глаз посыпались. Тело против моей воли выгнулось дугой и резко поднялось.