Законы Холода

Глава 1. Направление

Снег пришёл сто лет назад с севера. Он погрёб под собой города, реки, плодородные пашни, леса, даже горы. Он сожрал те территории, где люди привыкли жить испокон веков, выгнал их из домов и выбросил выживать на новых территориях, что год от года всё больше сжимались ледниками.

Иногда, глядя перед сном куда-то в потолок и одновременно – в глубь веков – я думаю: как спокойно и радостно жилось людям в ту, прежнюю эпоху. Я же помню в своей жизни только Холод.

Если ты стал егерем, то приготовься: снег будет преследовать тебя везде. Вот что нам сказал тренер Бартли перед началом первого занятия. Ты будешь преследовать Иного в самом сердце снегов, в волосах и глазах твоих будет снег, и даже за воротником форменной куртки будет снег.

Снег везде. Но после случая, поставившего вверх тормашками весь Ормон, он стелется за мной ещё настойчивей, чем за остальными.

Я пыталась себя убедить, что это просто неприятная случайность. В Ормон пришёл большой сезонный шторм Буран. Сначала он выбил окно в столовой. После было окно моей комнаты в общежитии. Снег заметало туда целый день, прежде чем мои соседки зашли и увидели в выстуженном дортуаре сугробы и сосульки.

Охая и ругаясь, мы выбросили весь снег обратно в окно, заколотили его тем, что было под рукой. Достав всю одежду, одеяла, даже спальные мешки, мы жались друг к другу в выхоложенной комнате. Наступила ночь, и вместе с паром от дыхания в воздух поднимались мои мысли.

Мне, Берил из семьи Уэст, было шесть лет, когда началось моё умение находить Иных по следу, и меня забрали в ормонский егерский корпус. Все мои навыки были на среднеразвитом уровне – не хорошо и не плохо. Обучение шло гладко вплоть до того случая несколько месяцев тому назад.

С тех пор, как это произошло, мне кажется, что снег преследует меня. Он ищет способ довершить начатое и не остановится ни перед чем. Ведь сейчас в Игрейне тянется долгая зима, и снег – везде. Вот и сегодня он прорвал прочные ставни, разбил окно и окутал всю комнату морозом.

Утром у всех был насморк и чертовски дурное настроение. Воздух в комнате немного согрелся, но от пола и стен по-прежнему несло холодом. Бланка, красотка с третьей койки, чихнула, морща маленький нос. Минра, рыжеволосая заноза с седьмой, расталкивала тех, кто не успел проснуться.

Собравшись, мы вместе пошли на завтрак. Всегда вместе. Для егерей очень важна командная работа. В темноте зимней ночи она может не раз спасти жизнь.

В столовой уже собрались несколько группок. Мы поймали несколько сочувственных взглядов – слух о разбитом окне уже успел разнестись по корпусу. Кто-то пошёл за завтраком, прихватив подносы. Я села на угловое место и подперев голову руками так, чтобы прикрыть глаза, посмотрела в окно: Буран прошёл, и сквозь слабую дымку в окна пролилось белое солнце. Снаружи под его ледяными лучами сверкал снег, тот самый, что вчера заваливал нашу комнату. При свете дня мои сомнения и вера в мистическое начало неприятной случайности казались смешными.

Кто-то уронил поднос передо мной на стол, и я вздрогнула от неожиданности. Вместо жёлтой тарелки с серой овсянкой на подносе была записка «курсантке Уэст подняться в кабинет коменданта». Моё сердце по привычке забилось быстрее – вызов к коменданту обычно означает то, что курсант крупно накосячил. Однако я точно знала, что повод для вызова заключался не в моей неуспеваемости.

Я встала и побрела к выходу. Несколько курсантов проводили меня вопросительными взглядами, и я почувствовала зуд в спине от них.

Поднявшись по лестнице, я постучалась в комендантский кабинет, и изнутри рявкнули «войдите!». Что ж, голос коменданта Дарна заставляет трепетать в ужасе даже бывалых егерей. Нечего говорить о нас, неоперившихся птенцах. Меня поразило моё равнодушие перед этим голосом – всего несколько месяцев назад я тоже боялась его.

- Никаких улучшений? – деловито прорычал Дарн, лишь только я переступила порог его кабинета.

Курсанты обязаны уведомлять руководство об изменениях в своём здоровье. Пережив инцидент, я почти сразу рассказала коменданту о том, что во мне что-то словно надломилось. Но что?

- Нет, - равнодушно качнула головой я, глядя на коменданта.

Он был невысоким и коренастым. Седая шевелюра и кустистые, постоянно двигающиеся брови делали его похожим на свирепую лохматую шапку. Егерский мундир всегда был безукоризненно вычищен. Солдат старой закалки.

Мой короткий ответ заставил коменданта помолчать, обдумывая что-то.

- Опиши симптомы, - сказал он резко через пару минут. – Ещё раз.

Я набрала воздуха в лёгкие, чтобы снова повторить, как стихотворение, повторённое десятки раз:

- Болит голова, мёрзнут пальцы рук и ног. На грани сознания чудятся всякие смутные образы. Обоняю запах давленного можжевельника. Это всё.

- Знакомо. Знакомо, чёрт возьми! – так злобно крикнул Дарн, что казалось, будто он отчитывает меня. Однако я знала, что на его языке это означало усиленную работу мысли. – Я говорил, что помню похожий случай. И я был прав, эта черепушка действительно хранит всё.

Комендант горделиво постучал себя между двух огромных бровей и замолчал, сурово глядя в мои глаза.

- Да, сэр, - кивнула я, не найдя слов лучше.

- Да, сэр, - сварливо передразнил меня комендант и вдруг посерьёзнел, - твои симптомы точь-в-точь, как Греты Гарсон, егеря, с которым я работал сорок лет тому назад. Однажды она вышла в ночную вахту. Одна. Вернулась уже другим человеком (или не-человеком, что более вероятно).

Снова пауза, и снова усиленные движения лохматых бровей. Во мне шевельнулся интерес. Случай, похожий на мой. Случай, который поможет мне излечиться или хотя бы понять природу происходящего.

Брови скакнули вниз, почти погребя под собой стальные серые глаза.

- Не знаю, что уж там произошло ночью, но с тех пор она никак не могла согреться. Стала чуять Иных за мили. И так уж не отличалась титаническим сложением, а тут и вовсе стала таять.