Законы Холода

Глава 2. Дорога

На следующий день Дарн не сказал по этому поводу ни единого слова, но по взгляду ли, интуицией ли, я угадала, что он знает о попытке побега. Он дал мне сопровождающего до железнодорожной станции и долго общался с кем-то по телеграфу, устраивая мой отъезд с новыми предосторожностями. Комендант боялся, что я сбегу.

Но я больше не собиралась бежать. Не то что бы я сдалась, скорее, смирилась с необходимостью происходящего. Коменданту не о чем было беспокоиться.

Обдумав всё это судьбоносной ночью, когда ночные дежурные вернули меня в корпус, я обогатила свою голову новыми мыслями. Тот момент, когда я обнаружила себя бредущей вслед за полярной звездой продемонстрировал мне опасность моего положения. Север, конечно, может эту опасность усугубить. Однако вместе с этим я начинала понимать ход мысли старого коменданта Дарна: что, если именно там я смогу побороть это?

Ведь север – это родина Холода. Тайны и легенды, окружающие его, неизмеримо стары и загадочны. Люди, живущие там, являются носителями сокровенных знаний. Может, один из таких носителей и подскажет мне, что делать, раз уж в Ормоне все средства цивилизованной медицины оказались бессильны.

Станция «Ормон» была совсем недалеко от города, среди тундры с неё были видны крыши города. До станции мы брели по только что расчищенной дороге среди снежных равнин. Доведя до места назначения, сопровождающий егерь передал меня в руки смотрителя.

Смотритель был мрачный худой тип в огромной вязанной шапке, которую он не снимал даже внутри своей маленькой, жарко натопленной станции.

- Меня зовут Халст, - сказал он. - Ближайший поезд будет неизвестно когда. Располагайся.

Я села на рюкзак и положила голову на единственный в домике шатающийся стол. Халст начал монотонно жаловаться на низкую плату, жутких егерей и ужасные условия труда на станции.

- Сидишь тут, никакой жизни! Только латать эту развалюху-домишко и смотреть на пассажиров. Глушь!

Попутно он заварил чай. Заварка отдавала ягелем, из которого, судя по всему, и была сделана. За окном закат окрасил снег розовым. Кровавый цвет пополз по сияющим холмам, перемешиваясь с черничными сумерками. Совсем скоро здесь станет очень темно.

Рассеянно глядя на то, как кончается короткий зимний день, я спросила:

- Ты видел Иных?

- Ага, - с готовностью сменил тему Халст. - О таком на ночь не говорят, но да. Издалека. Ты-то родилась после большой зачистки этих мест. А я помню, когда был ещё совсем мелким, за холмами бродили чудовища. Ничего, скоро и ты с ними встретишься. На север ведь едешь, не на прогулку.

Я подавила своё неудовольствие этими словами, сказанными насмешливым тоном. Взглянула за окно и увидела уже лишь темноту, похожую на кошачий зрачок. Ещё одна ночь наступила. Лишь снег блестел под звёздами, но и в этом блеске мне мерещилось шевеление потусторонних сил. В этот час все Иные, покинув свои логова, скрытые в ущельях и убелённые снегами, стекаются к источникам тепла.

Я поёжилась. В эту секунду из угла раздался тонкий сигнал.

- Ха-ха, - раздельно просмеялся Халст, - это же телеграф. Напугалась?

- Нет, - соврала я, пока смотритель вытягивал длинную ленту и расшифровывал её.

- Тебе повезло. Поезд прибудет через три часа. Некоторые неделями ждут.

Я кивнула и снова задремала в ожидании под болтовню Халста. Он растолкал меня через минуту, а может, через час, и указал на рельсы. Там медленно разрастался цветок тёплого света. В ожидании опасности я нащупала рукоять ножа и только тогда поняла, что светит лобовой фонарь поезда. Замедлив ход, поезд подъехал к станции, но полностью не остановился.

Я схватила свой рюкзак, выбежала наружу и запрыгнула на подножку.

- Эй! Как будешь возвращаться, не забудь заглянуть! – крикнул Халст, выбегая вслед за мной.

Я помахала ему рукой в ответ, умолчав о том, что могу и не вернуться – мой крик бы унесло ветром, который уже обдувал набирающий скорость состав. Станция и её смотритель в огромной шапке остались во тьме. Дверь в вагон отодвинулась, я запрыгнула внутрь. И вовремя – поезд вновь мчался на полном ходу.

В вагоне было немногим светлее, чем на ночных холмах. В центре теплилась жаровня; углы оставались во тьме. Мужчина сидел перед жаровней и ворошил угли. Тень капюшона падала ему на лицо, но не могла скрыть крестообразного шрама на грубом лице.

- Здрав… - начала было я, но он шикнул и приложил палец к губам.

Я бросила взгляд на стену – прислонившись к ней, там дремала женщина. Несколько светлых прядей выбились на её лоб из-под шапки. Руки даже во сне обнимали огромный гарпун. Интересно, сколько же он весит?

Я тихо присела напротив. Поезд мчался вперёд, колёса убаюкивающе постукивали, а снаружи выл ветер.

***

Я проснулась от скрипа и шевеления. В глаза ударил солнечный свет. Воздух пах морозом. Неужели комната ещё не успела согреться?

Оглядевшись, я поняла, что я не в общежитии, и вообще не в Ормоне. Я сидела в полуободранном вагоне, в центре которого дымила погасшая жаровня. Попутчиков внутри уже не было.

Я высунулась из вагона и зажмурилась: свет лился отовсюду, отражённый вековым снегом. Поодаль несколько человек разгружали поезд, дымили трубы какого-то поселения, в остальном же всё было белоснежным.

Двое егерей стояли тут же: мужчина со шрамом и женщина с гарпуном. Последняя даже на фоне высокого мужчины казалась великаншей. Я подошла поближе и увидела, что эти двое говорят с третьим, человеком в странной, замшевой шубе, словно сшитой из вывернутой наизнанку шкуры. Хотя, почему «словно»? Скорее всего, так оно и было. Лицо этого человека преждевременно состарили ледяной воздух и солнце, а мешочек с прикормом на поясе говорил о том, что он – каюр.

- Проснулась, - пробасил мужчина.

- Та малышка, за которой нам сказали приглядеть?

- Доброе утро, - неловко кивнула я. – Что значит, «приглядеть»?

Егеря не ответили. Они рассматривали меня со спокойным любопытством. Во взгляде же каюра не читалось абсолютно ничего.