Закоулки. Нехоженые тропы.

Глава 7. Очень отважное кино или Территориальное чтиво

И вот праздники прошли, а с понедельника учёба началась, как всегда говорил мой папа, ударными темпами. Не уверена, что правильно понимаю значение этого выражения, но, кажется, употребить его здесь вполне уместно. На нас сразу уроков стали много наваливать и времени подумать о ком-то или о чём-то (о Ступицыне там или о Тихоне) почти не оставалось. Ступицына я вообще забыла быстро. Варьке пришлось всего пару-тройку раз повторить, что дело закрыто. Да и он же не появлялся перед моими глазами, а вот Тихон…

Теперь вся школа в свободное от уроков время наблюдала за съёмочным процессом. Некоторые даже брались рассуждать о сценарии, хотя самого сценария никто, кроме участников, в глаза не видел. «Киношники» всё держали в секрете. И потихоньку снимали сцену за сценой, не отвечая на вопросы посторонних лиц и не разглашая подробностей.

Они всё ещё искали двух героинь. Варька сходила и предложила свою кандидатуру. Вернулась и сообщила, что Виталик обещал подумать.

– Кто такой Виталик? – спросила Ника. Она толком на учёбу не ходила по причине плохого самочувствия. Обеды и ужины мы с Варькой ей в комнату приносили. Потому сестрёнка ещё не запомнила многих новичков.

Я поинтересовалась почти тем же самым:

– А Виталик он там кто? Главный по актёрам?

Варька махнула рукой.

– И швец, и жнец… – она посмотрела в Никины глаза, поняла, что ответ не исчерпывающий, и пояснила, – и сценарист, и продюсер. Друг Лискиного Тихона. Они постоянно вместе. Этот… высокий, тощий, бледный, светлый.

– Тихон не мой, – недостаточно громко возмутилась я.

– А ты хочешь получить эту роль? – поинтересовалась Ника.

– Конечно! – Варьку не занимали мои возражения. Ей всё время казалось, что я как-то не так на Тихона смотрю, потому она усердно именовала его «моим». Я, наверное, и впрямь слишком часто поглядывала в его сторону. Не могла объяснить себе почему.

Варька продолжила:

– Меня всегда кино привлекало. И театр. Жаль, что сейчас студии нет.

Она вздохнула. Раньше в Заозёрье существовал театральный кружок, но год назад преподавательница, которая его вела, перебралась куда-то далеко, в теплые края. Сказала, что устала от севера. Варьку это из колеи выбило. Да, кино, даже любительское, её жизни очень бы красок добавило.

– И долго этот Виталик думать собирается? – влезла я, отказавшись от попыток убедить подругу, что Тихон не мой. – Он сказал: «Мы вам позвоним»?

– Очень смешно, – с несвойственной ей унылостью отозвалась Варька. – Но знаешь, его тон звучал именно так. Если б только здесь можно было позвонить, он бы, думаю, это и пообещал.

В один из дней вся школа сбежалась смотреть, как снимали сцену ведения на казнь. В сумерках под окнами архива двигались люди в непонятных хламидах с закрытыми капюшонами лицами. Они держали в руках факелы, а завхоз Фёдор следил, чтоб не загорелось ничего. Капюшононосители вели на казнь Тихона. Вернее, его персонажа. Герой «киношки» был скован цепями, весьма похожими на настоящие, и довольно легко одет, в одной рубашке и коротких штанах. Я не знала, насколько создатели фильма соблюдали в костюмах историческую достоверность, и подумала, что среди зрителей не хватает мамы. Она любит порассуждать о той самой достоверности, когда смотрит телевизор или масштабную эпопею в кино. Она в таких вещах разбирается.

– Ой, замёрзнет ведь, – где-то за спинами собравшихся ахнула тётя Калиса.

На казнь Тихона вели в середине сентября, но холод стоял прям таки октябрьский. Того и гляди снег повалит.

– Он главный герой, – шепнула Варька, указывая на Тихона.

Я и так знала, обсуждали уже.

– Они сейчас четвёртую серию снимают? Или пятую?

– Какую-то такую, ага, – кивнула Варька и подняла воротник куртки. – Как только доберусь до города, сразу посмотрю.

– А они что, в четвёртой, пусть даже в пятой, серии собираются казнить главного героя?

Варька пожала плечами:

– Наверное, он сбежит.

А ещё мы с подругой гадали, с кем могла во время бала целоваться Анжелка. И старались внимательно за ней наблюдать. Однако на людях Анжелка ни с кем долгих разговоров не вела и держась за ручку не прогуливалась. Поэтому Варька вскоре начала сомневаться в том, что я видела в окно именно Анжелку. А вот я не сомневалась.

К середине сентября попечители решили, что никакие уголовники из колодцев Поляны уже не полезут, и позволили всем выходить за ворота. Только похолодало, и гулять по лесу теперь никто без особой надобности не стремился. В чащу ходили лишь Фёдор и Мавра Антониновна. Они охотились, а мы слышали звуки выстрелов.

Через несколько дней по Заозёрью пронёсся слух, что героиней для фильма, названия которого мы с Варькой всё ещё не знали, всё-таки выбрана Анжелка. Подруга немного взгрустнула по этому поводу, а я напомнила, что «киношникам» и вторая героиня требуется.