Закоулки. Нехоженые тропы.

Глава 9. Не дуй в колодец

Едва состоялся этот разговор, как суббота неминуемо начала приближаться. То есть она приближалась бы в любом случае, но близость обычной субботы меня не волновала б, тогда как скорое наступление утра того дня, когда я отправлюсь на Равнину, заставляло робеть. И робость постепенно перерастала в страх, а тот в свою очередь, в ужас. Но я держалась, старалась не подавать виду.

Славик с Игорем теперь смотрели на меня недобро. Никому не нравится, когда его вынуждают делать то, чего не хочется. Они даже не здоровались со мной, и от этого становилось ещё паршивей. Однако существовала «киношка», и на неё я могла переключиться мыслями, чтоб хотя бы ненадолго забыть о предстоящем спуске в колодец. Виталик давал нам с Варькой репетировать небольшие сцены, но само начало съёмок пока откладывал. Игра Варьки его вполне устраивала, а то, как я заикалась, когда дело доходило до репетиции, то, как я забывала и путала слова, заставляло страдальчески морщиться.

Оптимизм, впрочем, побеждал. А Виталик, несомненно, являлся оптимистом. Он успокаивал и себя и меня словами о том, что всё в конце концов получится.

Уроки, выполнение домашних заданий, каждодневный час в архиве, чтобы помогать тёте Свете готовить новую порцию бумаг для отправки и репетиции с Виталиком, Варькой и Тихоном съедали всё моё время, но вечером, ложась в постель, я начинала думать о бесформенных. Они потому так и называются, что не имеют какой-либо определённой формы. Когда превращаются в каменные глыбы, то сильно отличаются друг от друга, а когда резко видоизменяются, то напоминают огромных пауков лишь обилием лап, а тела у всех разные, то сплюснутые, то раздутые.

В четверг вечером, когда я закрыла глаза и увидела мысленным взором коридор с сотней (с той самой сотней, про каковую говорила Диана) чудовищ, тут же резко села на кровати и испытала прилив желания моментально бежать к Славику да извиняться. А после извинений заверить, что никуда я не пойду и вообще Равнина – самое неинтересное в мире место. И я никогда больше ни о чём не попрошу их с Игорем.

– Ты чего? – спросила Варька, среагировав на моё резкое движение.

– Ничего, – отозвалась я, зажгла фонарь и начала читать книжку. Всё лучше, чем буйная фантазия, подписывающая смертный приговор.

Всю пятницу я снова думала об отказе от приключения. А когда вечером Славик постучал в дверь и вытащил меня в общий коридор, я чуть было не выпустила слова, вертевшиеся на языке, но удержала их. Славик же прошипел в ухо.

– Завтра будь готова в семь утра. И учти: ждать не станем.

– В семь? – ошалела я. – Так рано?

– Если б не ты, мы ушли бы в девять, только надо, чтоб тебя никто не видел. Потому идём рано. И предупреди своих, – он мотнул головой в сторону двери нашей комнаты, – пусть придумают, как объяснять остальным, почему тебя целый день не видно.

– Целый день, – обречённо повторила я и сообразила, что ещё не поставила Нику и Варьку в известность о том, куда собираюсь в субботу. И почему я варила всё это в себе, не давая выплеснуться?

Когда девчонки услышали о планируемом падении в колодец, то, против моего ожидания, не стали отговаривать.

– И правильно, – сказала Ника, – я тоже хочу на Равнину.

Спускаться в северные колодцы разрешалось по достижении двенадцати лет. До шестнадцати это делалось только в сопровождении взрослых.

– Ага, закалка ходоковости, – протянула Варька с таким видом, будто просматривает меня насквозь.

А ну да! Теперь я вспомнила, почему варила всё в себе, и не торопилась рассказывать. Потому что понимала: Варька станет изображать человека, знающего всё.

Хотя она и вправду знает.

Но демонстрировать мне это необязательно.

– Ну-ну. Ты там аккуратнее что ль. Мальчишек слушайся. А еды прихватила из столовой? – продолжила подруга.

И тут я осознала, что вообще никак не подготовилась к походу. Несколько дней, значит, пичкала свой мозг страшилками, всё думала о Равнине, а сделать необходимые приготовления, чтоб отправиться туда во всеоружии, не удосужилась.

Тогда мы с Варькой сходили в столовую, раздобыли кое-какой снеди: пару кусков пирога, варёных яиц, три жареные куриные ноги. Прихватили и бутылку с водой. Затем вернулись, освободили мой рюкзак, уложили туда припасы и фонарь.

– Что ещё нужно? – шёпотом спросила я подругу. Ника к тому времени уже уснула, и я не хотела её потревожить.

Варька пожала плечами. Она ни разу не спускалась в колодцы. Ни на Равнине, ни где бы то ни было. Нет в ней духа должного авантюризма.

Я решила оставить всё как есть. «Славик с Игорем наверняка возьмут всё необходимое», – думала, лёжа в кровати. Уснула поздно.

***

Утром ровно в семь часов раздался стук в дверь. Я стояла уже одетая. Спала плохо, всё бесформенные чудились, и проснулась рано. За дверью стоял Славик. Он окинул меня критическим взглядом и прошипел:

– Первое правило исследователя колодцев: одежда должна быть удобной и неброского цвета. Переодевайся.