Закройте гештальт, пожалуйста!

Глава 3

 Максим.

- Да, по этой мадам сразу видно, что калории – ее больное место. Судя по тому, что кожа скоро треснет на ее впалых щеках, жует она только лопухи, запивая их слабительным, - Захар с недовольным видом бросает телефон на кухонный стол, разочарованный фотками очередной девчонки, клюнувшей на его страницу в социальной сети.

- А зовут как? – без энтузиазма интересуюсь я.

- Милена, - кривится Захар.

Братец сидит с таким выражением, будто с трудом борется с приступом тошноты. Забавно наблюдать, как он изо дня в день отметает то одну, то другую кандидатку на его рыцарское, пламенное сердце. Причины отмёта разные. На этот раз девчонка не угодила впалыми щеками и своеобразным именем. После трех лет, проведенных в медицинском институте, брат стал реагировать на некоторые вещи каким-то странным образом, не как нормальные люди. Вот мне, например, имя Милена нравится, даже заводит. А для Захара это определение признака кишечного кровотечения.

Как-то так.

А вообще брат у меня классный. Мозгов только много, а в некоторых случаях они только мешают. От большого ума сильно не расслабишься, а девчонки зажатых не любят. Как бы я не старался преобразить страничку Захара в соц сети, желаемых плодов не дождался. Стоит младшенькому начать с девушкой переписку, как всё летит к чертям. Либо, как сегодня, Захарчик сам заносит фитоняшных кукол в черный список.

- А ты чего так рано проснулся? Вернулся ж только под утро? – отвлёк меня брат от романтических размышлений. – Я думал, ты до полудня будешь храпеть.

- Мне в универ надо. Всех загнали на субботник, - закатываю я глаза, предвкушая жуткий денёк. – И вообще, храп не по моей части. Это у нас Авдотья мастер свинячьей симфонии.

Захар смеётся:

- Точно! Сегодня так жгла, что весь хрусталь в серванте звенел.

- Вот-вот.

Авдотьюшка – это наша квартирная хозяйка. Точнее, жуткая женщина, у которой мы снимаем комнату в её скромном жилище. После поступления на психологический факультет я сразу озаботился поиском жилья. Идею с общагой отмёл сразу. Не люблю я лишнюю шумиху, чужие грязные носки в своём личном пространстве и общий сортир. Может я и произвожу впечатление раздолбая, которому плевать на учёбу, на самом деле, это не совсем так. А какая учеба может быть в общаге? Нет уж, лучше буду проникать туда в гостевом режиме.

Но отдельной комнате я радовался недолго. Когда только договаривался об аренде, Авдотья Михайловна показалась мне вполне милой женщиной предпенсионного возраста. Она обещала не совать свой нос на мою территорию, а я, в свою очередь, не должен был появляться в комнате, которую занимает сама хозяйка. Но договоренность наша продлилась где-то с месяц, по истечению которого Авдотья стала пилить мне мозг по поводу грязи, беспорядка и прочей лабуды. Она чуть ли не с пинка заходила в мою комнату и подвергала критике каждый уголок и без того миниатюрного пространства.

Я тоже не оставался в долгу и хамил женщине напропалую. Если честно, ей это даже нравится! Разбавляет пресную жизнь одинокой дамы.

Вот так мы и жили, как кошка с собакой, но душа в душу. Пока, после года моего совместного сосуществования на одной территории с Авдотьей, не появился мой младший брат Захар. Он как раз поступил в медицинский, и снова на горизонте замаячил вопрос с жильём. Братец был двумя руками за проживание в общаге, но что-то пошло не так. То ли мест не хватило, то ли тараканов там морили в то время, не помню. В общем, временно Захар остановился у меня, очаровав своей интеллигентной физиономией цербера Авдотью Михайловну. Но, как известно, нет ничего в мире более постоянного, чем что-то временное, и застрял Захарчик с нами на три года.

Вот такие дела.

- Где мои палки для скандинавской ходьбы?! Я же их в коридоре оставляла!

Авдотья в желтых бигудях перегораживает всем своим необъятным телом кухонный проём и вперяется в меня гневным взглядом.  

Я с шумом прихлёбываю кофе и нехотя ей отвечаю, пожимая плечом:

- Не знаю. Барабашки спёрли, наверное. Им тоже надо полечить артрит.

- Пошути мне еще! – зло пыхтит женщина. – Куда палки дел, я тебя спрашиваю?

Я тоже начинаю закипать:

- Не трогал я их! Нафиг они мне нужны?!

- Хамло!

- Да кто тут из нас ещё…

- Хватит! – не выдерживает нашей перепалки Захар.

Мы тут же замолкаем, как будто только и ждали, что кто-то втиснется в наш нелепый конфликт. За три года брат стал неизменным буфером между мной и Авдотьей.

- Я их в шкаф убрал, - продолжает Захар. – А то вчера дверь входную открыл, и они мне под ноги упали. Вот я и переложил палки в шкаф чтобы не сломать. Вдруг Макс бы наступил, когда в ночи вернулся. Простите, Авдотья Михайловна, что Вас не предупредил, - покаянно заканчивает брат свои объяснения.

Авдотья тут же тает:

- Ничего страшного, Захарчик. Убрал и молодец. А то у меня что-то коленки заныли, - начинает причитать болезная. – Наверное погода меняется.

Ну да. Теперь ей погода не угодила.

- У вас, Авдотьюшка Михална, ежели коленки заныли, так это не на погоду, а от старости, - не удерживаюсь я от шпильки.

Женщина от возмущения так надувает щёки, что у неё даже второй подбородок расправляется:

- Мне всего пятьдесят пять! – по свиньи взвизгивает наша «ягодка опять», от чего все перманентные кудряшки на ее макушке чуть было не распрямляются.

Я не теряюсь:

- Тем более. В вашем возрасте самое время сделать первую в жизни колоноскопию. Мне кажется, вы свой кишечник совсем не бережете. Едите всякую дрянь.

- Ну ты! – подбоченивается женщина, злобно зыркая на меня.

- Что? – вскидваю бровь, в упор глядя на неё.

- Хм!

Видимо, иных комментариев моему поведению у нее не находится, потому что, резко развернувшись, женщина топает прочь с кухни. Точнее, шаркает в своих огромных, мужских с виду тапках.