Закрытие врат. Сепарация

Глава 1. Странный таксист

Угораздило же Димитрия родиться в семье, которая управляет духами через призыв. Причем в древней. Да той, что взяла свое начало в эпоху устаканивания нижнего пантеона на Руси. Однако некие предки Димитрия в свитках и письменах утверждали, что на момент появления их рода, еще и самой Древней Руси не существовало, а на месте успешно осело обычное племя, кое в дальнейшем возглавило Новгородское княжество. Оттого, как и подобало потомку древнего рода, что в целом и логично, Димитрия с детства обучали семейному делу, указывая на значимость и священность тренируемого им мастерства.

Впрочем, так повелось с забытых времен. Отсутствие урожая, невзгоды, случайные смерти, даже отвод в последний путь – делали профессию уважаемой, а впоследствии и высокооплачиваемой. Просто плать нарекалась иная – зерно, ткань и земля. С приходом христианства работы нисколько не убавилось, люди по-прежнему верили в банников, водяниц и леших, да и большая часть семей, как и род Димитрия, стали священнослужителями, поэтому гонения, как принято считать, не имелось. Да и отчего тому существовать? Нижний пантеон – не чета верхнему, а он просто не успел сформироваться, и справедливости ради в те года воспевался героизм, а не святость. После те, конечно, стали едины, но то было после.

Престижность профессии, ее востребованность и поддержка вождей породили ярое желание среди присного народа освоить данное ремесло. Обучиться тому мог любой, пусть только достойный силился именно «управлять», потому-то количество учеников, а тогда подмастерьев или послушников, зашкаливало. И так как последним надлежало тренироваться и проживать подле мастера, то появилась необходимость в дополнительном пространстве. Строили в те поры в три этажа, если не считать нижнего погреба, кой засыпало снегом, но норовили и надстройку сделать, а жили несколькими семьями в длинных домах, ан спрос по-прежнему превышал предложение. По сей причине князья пожаловали земли за пределами градов. И все, потому что, из-за защитных стен и плотности заселения те просто не могли даровать надобную площадь: требовалось или стену новую возводить, или кого-то выселять, однако на угодной дальности настояли и сами семьи, занимающиеся управлением духов. Инфраструктура градов разрасталась, а, соответственно, большинство бестелесных уходило в располагаемые рядом поля и леса, если не оставались в кустах и деревьях в граде, привыкая к новому жизненному укладу, и до массы становилось просто неудобно добираться, чтобы продолжать правильное, и главное, плодотворное, обучение. Не маловажным фактором в освоении ремесла также являлась тишина, а в граде той до сих пор, даже с добротными пластиковыми окнами, не искалось.

Именно по этой причине, выйдя из «Пулково», Димитрий битый час пытался договориться хоть с каким-нибудь таксистом, чтобы тот отвез его, по сути, в лес. В Долину реки Смородинки, заказник, что находился возле деревни Орехово, горы Кивисюрья. Домой.

Естественно, из водил никто неутолимой жажды полюбоваться красотами Ленинградской области не испытывал. И здесь даже не в деньгах проблема крылась, во всяком случае, так мыслил сам Димитрий, он же предлагал оплатить дорогу и до Петербурга, так как многие таксисты ссылались на отсутствие клиентов на обратном пути. Однако темнили. Дух наживы, что уже успел сложиться под гнетом рынка и личных желаний, отвечал Димитрию однозначно: «Даже если ездить туда-сюда, до Петербурга-в аэропорт, денег заработаешь больше в противовес потраченному времени. Да и через город на Новопризерское шоссе не шибко хочется. Здесь и дорога лучше. Далеко, к тому же. Еще и дождь, а то колея. Что с камерами непонятно, связь точно собьется».

Димитрий тщился и мобильным телефоном воспользоваться, если бы тот, конечно, у него имелся, а не попрекался им, как и все современное научное развитие, откинувшее духовное в прошлый век или породившее присное мошенничество. Однако и в этом случае герой прекрасно знал, что его потуги утонули бы в начинающемся дожде.

Как-то раз Клевер, одноклассница Димитрия, напросилась с ним на летние каникулы, и когда они приземлились, она долго пыталась вызвать машину – заказ просто не брали. Потом, конечно, взяли, но приехал водитель и попросил их отказаться: «Я вас туда не повезу». Затем был второй, сказал что-то про разрешение на выезд в область. Клевер подумала, что он уголовник, и перепугалась до одури. В итоге пришлось добираться на электричке.

Ан сейчас у Димитрия такого желания среди не теплилось. И не из-за скопления народа на Финляндском вокзале, и даже не из-за самого здания, которое просило полюбоваться его видом и настаивало восхититься красотой и ровностью постройки, а из-за духов, что создавались людским сознанием, на платформах и подле электричек. На станциях те, ушлые, уговаривали пассажиров прыгнуть под приближающий поезд или просто заманивали спуском вниз с вопросом: «А что будет?» Некие, что посильнее, могли человеку и голову вскружить или заставить одного пассажира толкнуть мимо проходящего другого под поезд. Про дух зацеперства Димитрий вообще вспоминать не хотел.

– «Весело!» – и то восклицали не души умерших подростков, тех благо отпели, хотя Димитрий все-таки приравнивал сей поступок к самоубийству, а радовался то дух азарта и авантюризма. Иногда тот еще трансформировался в героя дык девочку так поразишь или одноклассников. Займешь свое место под солнцем. То бишь, поганец давил на самые больные точки для подростков. Даже к Димитрию не раз привязывался, увлекая его за собой, используя притом разный арсенал манипулятивных техник. Раздражало.

Он, итак, после перелета, к тому же, боялся высоты, а чертов дух как нельзя кстати удобно расположился в салоне самолета и давил, одним своим присутствием, на чувства пассажиров. Конечно, герой того развеивал на протяжении шести часов кряду, пытаясь не смотреть в сам проем меж креслами, где бестелесный скалился. Однако тот после каждого разрыва появлялся снова, чем ужасно утомлял и изматывал. Сил из-за довлеющей внутренней оторопи Димитрий затрачивал практически столько же, сколько на поддержание высшего в телесной форме. Много, тем паче для того, кого и духом окрестить сложно.