Закулисье.

Глава 10. Комната ожидания перед ничто.

Уровень 3999. Последний рубеж. Финальный аккорд в этой бесконечной, бессмысленной симфонии ужаса. Место, где, по легендам, должен был находиться тот самый, единственный, мифический Истинный Выход. Сердце Закулисья, его черная дыра или, наоборот, источник света. Я стоял на его пороге, вернее, в его убогом преддверии, и весь мой изможденный организм, каждая клетка, выжженная адреналином и отчаянием, застыла в немом, почти религиозном ожидании. Я приготовился увидеть все что угодно. Сияющие врата в рай. Пасть космического чудовища, пожирающую реальность. Бесконечный водопад из света и энергии. Абсолютную пустоту.

И что же я, в итоге, увидел?

Я увидел комнату. Самую обычную. До одуряющей, до тошнотворной, до слез знакомой обычности. Это был не просто зал или коридор. Это было похоже на холл какого-нибудь убогого, убитого жизнью провинциального офиса, застрявшего где-то в лихих девяностых и с тех пор не видевшего ни ремонта, ни человеческого участия. Линейный пол, застеленный дешевым серым линолеумом с едва заметным геометрическим узором, который где-то стерся до дыр, а где-то был испачкан грязными разводами. Натяжной потолок с белыми, пожелтевшими по углам панелями «армстронг», под которыми тускло, с противным гудящим звуком, мерцали люминесцентные лампы, отбрасывающие сигаретно-больничный свет. Несколько пластиковых, шатающихся стульев у стены, один из которых был сломан и стоял, прислоненный к шкафчику. В воздухе висел плоский, безвкусный, химический запах дешевого освежителя, пахнущего то ли апельсином, то ли химической, сладковатой рвотой. И тишина. Не та, зловещая, давящая тишина Пряток, предвещающая появление ОНО, а скучная, бюрократическая, убийственная тишина канцелярии, которая давила своим абсолютным, всепоглощающим ничто.

Никакого сияющего портала. Никаких врат в иные миры. Никаких божественных откровений или щупалец космического ужаса. Просто комната. Унылый, депрессивный офисный уголок, который был финальной, ебучей точкой во всем моем пути. И в центре этой комнаты, на невысоком, таком же сером и невзрачном постаменте, стоял древний, допотопный монитор с выпуклой лучевой трубкой. Он был настолько старым, что от него исходил легкий запах нагретой пыли и озона. На экране, мерцая, горела статичная заставка с пиксельным, корявым логотипом, отдаленно напоминающим летящую птицу, и под ней — надпись, выведенная простым, компьютерным шрифтом: «СИСТЕМА „ВЫХОД“ ГОТОВА К РАБОТЕ».

Во мне что-то дрогнуло. Что-то огромное и тяжелое, какая-то последняя, хлипкая опора, с треском рухнула в тартарары. Я подошел ближе, мои ноги были ватными, а в ушах стоял оглушительный звон от этой тишины. Экран мигнул, пиксели на мгновение поплыли, и на нем появился текст. Простой, без затей, без всякого форматирования, как в старой текстовой программе.

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА УРОВЕНЬ 3999.

ДЛЯ АКТИВАЦИИ ИСТИННОГО ВЫХОДА НЕОБХОДИМО ВЫПОЛНИТЬ ФИНАЛЬНЫЙ ПАКЕТ ЗАДАНИЙ.

СЛЕДУЙТЕ ИНСТРУКЦИЯМ НА ЭКРАНЕ.

И пошел список. Пронумерованный. С точками.

1. НАЙДИТЕ КЛЮЧ-КАРТУ ДОСТУПА (СЕКТОР А).

2. ПЕРЕЗАГРУЗИТЕ ВСПОМОГАТЕЛЬНЫЙ ГЕНЕРАТОР (СЕКТОР Б).

3. УСТАНОВИТЕ МОДУЛЬ СТАБИЛИЗАЦИИ РЕАЛЬНОСТИ (СЕКТОР В).

4. ВОССТАНОВИТЕ ЛОГИЧЕСКУЮ ЦЕПОЧКУ (СЕКТОР Г).

5. ВЕРНИТЕСЬ ДЛЯ АКТИВАЦИИ.

Я прочитал этот список. Я прочитал его медленно, вслушиваясь в каждую букву, и почувствовал, как по моему лицу, по моей грязной, засохшей в крови и поте коже, расползается медленная, судорожная гримаса. Не улыбка. Не плач. Это был спазм. Спазм абсолютного, вселенского, окончательного понимания. Это был пиздец. Абсолютный, бесповоротный, финальный пиздец. После всех уровней, после всех монстров, после всей пролитой крови, пота, выдавленного из меня страха, после Гончих, Ухмылок, ОНО, сладкого безумия Китти и сытой апатии «Земли Обетованной» — меня, в самом конце, в финале всего, просто заставляли выполнять ебучие, примитивные квесты, как в самой дешевой, самой кривой компьютерной игре, сделанной на коленке студентами-первокурсниками. Это была не просто насмешка. Это была самая злая, самая циничная, самая изощренная пытка, которую только можно было придумать. Не физическая, нет. Экзистенциальная. Плевок в самое мое нутро.

— Ну конечно, — хрипло, беззвучно, одним лишь выдохом, выдохнул я, и мой голос прозвучал глухо и одиноко в этой стерильной, унылой комнате, как голос сумасшедшего в пустом зале суда. — А хуле я, блять, хотел? Что выход волшебным образом откроется, если я просто вежливо попрошу? Встану на колени и скажу: «Извините, господа архитекторы этого ебучого ада, можно я уже, наконец, отсюда, блять, выйду? Я устал, мне больно, я больше не могу».

Я говорил сам с собой. Последние остатки здравомыслия, те самые, что держали меня все это время, потихоньку, с тихим шелестом, уплывали, как дым, оставляя после себя лишь горькую, едкую иронию и холодный, бездушный автоматизм. Что ж. Если это правила последней игры, я буду в них играть.

Сектор А оказался обычной кладовкой, забитой вонючими, засохшими швабрами, тряпками, издававшими запах плесени, и разлитой канистрой с какой-то синей, маслянистой жижей, въевшейся в пол. Ключ-карта, простая пластиковая карточка с магнитной полосой, валялась прямо под этой лужей, и мне пришлось, сжав зубы, засовывать руку в эту липкую, отвратительную жижу, чтобы ее достать.

Сектор Б — маленькое, душное помещение, больше похожее на чулан, где стоял допотопный, покрытый ржавчиной и мазутом дизельный генератор. Он не заводился с кнопки. Рядом валялся старый, протертый до жил кабель, и надо было вручную, с рывка, заводить эту тварь. Я обхватил его обеими руками, уперся ногой в корпус, и начал дергать. Мышцы на спине и плечах горели огнем, пот заливал глаза, а я, захлебываясь матерными словами, которые были единственной молитвой в этом аду, бормотал, обращаясь к железяке: — Ну давай, сука, заводись, тварь ебучая... А то так и сдохнешь здесь, с этим ебучим тросом в руках... Какой-то чертов Чучундр из Бэкрумс, последний дворник в мироздании... Дергай, тварь, дергай!