Зал №4

Зал №4

От автора:

Все персонажи, места и кошмары, описанные в этой книге, являются вымыслом автора. Любые совпадения с реальными людьми — живыми, мертвыми или восставшими из мертвых – абсолютно случайны. Автор не несет ответственности за сны читателя после прочтения.

Объявление висело на остановке криво, приклеенное скотчем прямо поверх расписания автобусов. Бумага была рыхлая, сырая от вечернего дождя. Шариковая ручка расплылась фиолетовыми капиллярами по волокнам. Словно объявление достали из чьего-то мокрого кармана.

«Вакансия: Охранник. Ночь. Архив»

Зарплата была обведена трижды ручкой, с таким нажимом, что бумага провалилась в этом месте. Я смотрел на сумму. Цифры закрывали мой долг и оплату за этот семестр полностью, ещё останется немного на жизнь. Долго не думая, я сорвал объявление.

Когда я пришёл по адресу, заведующая подняла на меня глаза, мутные, как протухшая вода, и сказала без приветствия:

– Вам же объяснили про четвёртый зал?

– Нет, – ответил я.

– Жаль. Тогда слушайте внимательно и запоминайте. Повторять не буду. Если загорится свет – не входите. Не обращайте внимание. Если услышите голос – не слушайте. Это не к вам. Особенно если вы услышите своё имя.

Она замолчала и подвинула мне журнал для росписи. Я увидел в графе «Предыдущие сотрудники» фамилию прошлого охранника. Фамилия была густо замазана красным маркером.

Заполнив журнал и поставив роспись, я отдал его заведующей. Она протянула мне железный термос с остывшим чаем предыдущего охранника. Я оглядел свою каморку, оставшись один.

В архиве пахло как в старом кабинете в дорогой усадьбе: бумагой прошлого века, старой кожей и чем-то кислым, от чего першило в горле. Лампы дневного света гудели в одной тональности и ноте, и под это гудение отлично думалось о том, что через три дня меня выселят из квартиры к чёртовой матери.

Я устроился поудобнее в продавленном кресле своей каморке. Работа была плёвая. Сиди, слушай тишину, получай деньги. Предыдущий охранник, судя по журналу, уволился неделю назад. Странно, но да ладно. Он оставил после себя кружку с выцветшей эмблемой «Олимпиада-80», термос и странную записку, приклеенную жвачкой к монитору старого компьютера: «НЕ ВХОДИ В ЗАЛ №4. ПЛЁНКА ЖДЁТ».

Я смял записку и выкинул в урну. В конце концов, бояться стоило только декана и хозяина квартиры. А не каких-то призраков или сущностей.

Я ошибался. Ровно в 2:45 в дальнем конце коридора, около тяжёлой железной двери, зажглась тусклая аварийная лампа. А потом я услышал, как кто-то вставляет катушку в кинопроектор. Хотя в том зале не было ни души. Проверял во время обхода.

Из-под двери зала №4 не просто горел свет. Оттуда, как из кинобудки, пробивался мерцающий луч. Он падал на линолеум и двигался. Свет жил своей жизнью.

Я подошёл поближе. Температура у двери была ниже, чем в остальном помещении. Тянуло могильным холодом, прям как в египетской пирамиде. В этом луче плясали пылинки, которые странным образом не оседали, а складывались в маленькие дрожащие фигуры. Одна из них подняла руку и манила меня.

За дверь скрипнул то ли стул, то ли скамейка. Кто-то сел за стол.

– Идём. – послышался до боли знакомый женский голос. – Я хочу увидеться с тобой, братик. Идём. – зазывал он меня.

Пылинки в луче света на секунду замерли. А потом начали складываться в фигуру. Мне показалось, или они вырисовывают тонкий девичий профиль? Родинка над губой. Такая же, как… У Лики! И фигура её!

Внутри всё оборвалось и рухнуло куда-то в живот, оставив в груди гулкую ледяную пустоту. Пальцы, сжимавшие термос, который я взял для подстраховки, онемели. Я слышал, как сердце ударило в груди, а потом перешло на быстрый, захлёбывающий ритм, от которого зазвенело в ушах.

Это был её голос. Не похожий – а тот самый. Интонация, с которой она звала меня из своей комнаты, когда мы ещё жили в родительском доме, точная. Но три года назад Лика ушла в библиотеку и не вернулась. Её так и не нашли за это время. Ни живой, ни мёртвой.

Дверная ручка дрогнула. Из зала №4 потянуло сквозняком, и кислый запах усилился. Я попятился. Ступни будто примёрзли к линолеуму, но тело сработало само – я развернулся, рывком, едва не выронив термос, побежал обратно в каморку охраны.

Дверь за собой я захлопнул неплотно. Щеколда не сразу попала в паз, потому что руки дрожали. Я навалился на дверь спиной и сполз вниз, пока не сел на холодный пол.

В коридоре продолжал слышаться стрекот проектора. Плёнка, которой такой там быть не могло, крутилась вхолостую, с влажным шлёпающим звуком. А потом голос снова позвал меня, но теперь тише, растерянно:

– Ты не хочешь со мной увидеться? Я скучаю.

Я зажал уши руками, но это не помогало. Тогда я выхватил с кармана телефон и нашарил проводные наушники, и вставил их до щелчка. Включил первый попавшийся фильм – старый советский детектив, где герои долго и спокойно разговаривали в прокуренной комнате.

Звук из коридора заглушился, но ненадолго. Потому что на экране телефона, поверх фильма, пошла рябь, и приложение плеера само собой вылетело. На секунду мне показалось, что в чёрном отражении выключенного дисплея позади меня кто-то стоит. Я не обернулся. Просто включил фильм и сидел так до самого рассвета.