Залетела дважды, или Ректор, вы скоро станете папой!

8.3

— Его нельзя было оставлять у нас, — начинает ворчать Булочка, стоило нам только покинуть пределы моего «райского» уголка. — Если об этом кто-нибудь узнает, то не сносить нам головы. Сразу же к ректору отправят. 

— Ну и что он сделает? — устало выдыхаю. — Отчитает, как ребёнка? Объявит выговор с занесением в личное дело? Или, может, в темницу упрячет? Или сразу на небеса отправит к создателю?

Последние несколько часов я только и слышу, что если попаду к ректору, то будет мне худо. Расписывают его как лютого зверя, а он… может он ангелочек на самом деле. 

Как по мне, то ничего страшного он мне не сделает. Подумаешь, пламенем поплюётся или чем там этот дракон владеет. Да и только. Не страшно мне, в общем.

Максимум отправит меня обратно на землю. 

А я, если честно, совсем не против.

— Что с тобой будет, я не знаю, — заговаривает Булочка. — Нам, фамильярам, это не известно. Зато я знаю, что со мной сделают.

— И что же?

— Отправят на утилизацию.

Останавливаюсь и смотрю на моего фамильяра. Она, и правда, верит в то, что с ней могут так поступить? Но я буду не я, если позволю такому случиться.

— Не бойся, — улыбаюсь ей. — Я тебя в обиду не дам. Мы, земляне, своих в беде не бросаем. А женская часть населения так и вовсе состраданием ко всему славится. 

— Нам надо рассказать всё Касиусу о бракованном, — повторяет фамильяр.

— Нет! — уверенно протестую. — Его мы тоже не отправим на расправу к этим живодёрам. Я же говорю — я своих в беде не бросаю.

— Но…

— Никаких «но», — останавливаю её, прежде чем она скажет что-то ещё. — Я так решила. И давай больше не будем спорить по этому поводу.

Булочка кивает, хотя я вижу, что ей это совсем не нравится. Ничего страшного. Она смирится. Тем более я знаю, что и она не настолько кровожадна. И ей совсем не хочется причинять ему вред, просто она боится того, что её утилизируют. А она так мало прожила с хозяином. 

Но вместе мы обязательно справимся.

Никто не отправится на утилизацию.

— Давай лучше подумаем, как его назвать, — снова улыбаюсь и продолжаю свой путь. — А то «бракованный» как-то не очень звучит.

— Если ты дашь ему имя, то станешь его хозяйкой, — и опять это волнение в голосе. — Двух фамильяров никому не положено иметь.

— А кто об этом узнает? — тихо говорю, подмигивая ей.

— Ты не понимаешь, Астра! — продолжает упорствовать. — Тебе не хватит сил прокормить нас обоих. И хотя энергии в тебе очень много, что немного меня удивляет, но этого всё равно недостаточно. Если мы вдвоём будем тебя есть, то… то однажды ты просто замертво упадёшь. И тогда… тогда всему придёт конец.

Тут с ней я точно спорить не буду. 

И хотя я не всё ещё понимаю, но ей, наверное, виднее. 

Надо будет всё с ней обсудить. Я должна узнать подробнее, что значит — питаться моей энергией. И не опасно ли это для моего малыша.

Руки невольно тянутся к животу, что не остаётся незамеченным моим ворчливым и взволнованным фамильяром.

— Что такое? — встревоженно спрашивает Булочка. — Живот болит?

— Да, немного. — вру ей, потому что говорить правду я пока не готова.

Честно говоря, я вообще не знаю, как об этом сказать. И что будет, когда об этом узнает декан. Или кто-то ещё. 

Отправят ли они меня домой?

Или заставят…

Нет, об этом я даже думать не хочу. Никому не позволю обидеть своего малыша.

— Может, тебе следует показаться доктору? Возможно, Кристал ранила тебя серьёзней, чем я думала. 

Её взгляд лихорадочно бегает по моему телу. Она словно ищет что-то, но ничего не находит. И от этого только хмурится и недовольно продолжает осматривать меня.

— Нет, я ничего не чувствую, — смотрит мне в глаза Булочка. — Может, и правда, к врачу заглянем?

— Только не сейчас, — ухожу от обещания. — Не забывай, у меня вот-вот начнётся лекция. И мне бы не хотелось опаздывать на первое своё занятие.

— Но здоровье важнее…

— Обещаю, если мне станет хуже, то сразу же к врачу.

Булочка секунд тридцать размышляет над моими словами, а потом согласно кивает. 

Вот и славненько! 

Улыбаюсь ей и ускоряю свои шаги, дабы идея с врачом вообще из её головы пропала. Да и если мы не поторопимся, то и правда опоздаем. 

— Тут налево. Третья дверь, — направляет меня Булочка, чтобы я не потерялась.

И вот наконец-то мы на месте. 

Замираю возле двери, не решаясь повернуть ручку. После того, что произошло утром, мне как-то не особо хочется кого-то видеть. Но и страха своего показывать я тоже не могу.

— Ну, с богом!

Поворачиваю ручку и захожу внутрь. 

Вмиг несколько десятков пар глаз устремляются в мою сторону. Кто-то смотрит с интересом, а кто-то с нескрываемой ненавистью. И я не понимаю почему. Я их всех впервые вижу, как и они меня. 

— Адептка, не стойте в дверях. Проходите и садитесь. Мы уже начинаем.

Вздрагиваю от громкого баса преподавателя. Поворачиваюсь и замираю, раскрыв рот. Такого я точно не ожидала, особенно от обладателя такого властного голоса.

Передо мной стоял самый настоящий гоблин.

Только бы не засмеяться!

Только бы не засмеяться!

Представляю вашему вниманию наших комочоков: (кто больше нравится?) Кто где?)