Залётный волчонок

Глава 3

После тяжелого разговора с мамой, я, естественно, пошла спать. Новость о смерти бабушки, пусть хоть её совсем не знала, очень расстроила. Но ещё больше ошарашило известие о каком-то даре, доставшемся мне по наследству. Хоть и не верю во всю эту ерунду: ведьм, магию, волшебство, но больно уж мама была серьезна... Я злилась на неё, как она верит во всю эту чепуху, ещё и меня заставляет участвовать в ее чудо-юдо планах. Это походит уже на сумасшествие в чистом виде. Ведьмы ведьмами, но поехать на родину мамы нам всё же придётся. Похороны бабушки, да и с наследством решать что-то нужно. По-хорошему бы продать этот домик, но мама наотрез отказывается. Как не подниму эту тему, она начинает охать и ахать, твердя об одном: это семейная реликвия. Плюнув на эту идею, пошла собирать вещи в дорогу. На следующий день мы забронировали билеты на самолёт и уже к вечеру должны оказаться... в самой Сибири! В лесу близ какой-то заброшенной деревушки, именно там и находился домик бабушки, который она завещала мне. Замечательно. Сойдя с трапа самолёта, неподалёку увидела вертолёт, на котором придётся лететь ещё не менее тридцати минут, потому что добраться до домика на машине невозможно, вокруг там непролазная тайга, местами даже болота, и никаких дорог. Ну, зашибись! Мало того что она находится в жопе мира, так еще и пешком туда не добраться! Мы с мамой топали по узкой тропинке среди хвойного леса: зелёная, пусть и не густая, трава и хвоя хрустели под ногами, ветер шумел в ветвях вековых елей, таких высоких, что как только я пыталась смотреть на верхушку, начинала кружиться голова. А запаааах... Я готова потерять сознание от количества чистого кислорода в лесу. Мне определенно здесь нравится: тихо, спокойно. Даже сумела забыть обо всех своих проблемах.

Сказать откровенно, я всегда любила природу больше, чем шумные и грязные города,в которых я задыхаюсь среди бетона и смога. Мама шла впереди меня, припоминая дорогу. 

Обернувшись ко мне, проговорила: — Вот мы и пришли, — запыхавшись. — Смотри! 

Мы ещё стояли под высокими елями, а впереди нашему взору открылась небольшая  поляна, ровная и круглая. Поодаль увидела небольшой бревенчатый домик, старенький, но добротный и крепкий. Честно говоря, я думала, тут будет намного хуже. 

— Где-то это место я уже видела, — задумавшись, проговорила я. Тут меня осенило, вспомнила сон, в котором оказалась на точно такой же поляне среди тёмного хвойного леса, только вот домика там не наблюдала, зато видела прекрасного волка с фиолетовыми глазами. 

— Что? — обеспокоенно произнесла мама, рассматривая меня. 

— Что? А, нет-нет, ничего. 

— Пойдем, нужно торопиться, - изогнув бровь, мама кивнула в сторону дома. Надеюсь, она не слышала моих слов. Всю дорогу моя спутница плакала, плач я слышала и ночью, отчего долго не могла уснуть. Сегодня же мама была очень бледная, даже зелёная, с огромными мешками под глазами из-за бессонной ночи и пролитых слез. Ни о каком макияже и прическе речи и быть не могло. Мне кажется, она даже не поняла, что на ней надето сейчас, лишь бы что-нибудь. Оно и понятно, смерть близкого человека, а тем более матери, большое потрясение. 

Дойдя до домика, мы остановились перед самым крыльцом. Мама будто не решалась войти. Бегло взглянув на меня и глубоко вздохнув, она всё же поднялась по ступенькам и открыла массивную дверь, я поплелась за ней.

Нас встретила темнота пустых сеней, где не было ни единого окна. Лишь свет от открытой двери позволил рассмотреть вход в сам дом. 

С трудом отворив ее, вошли в переднюю. 

Враз на нас повернулись семь голов и стали рассматривать семь пар глаз. Кто-то с пренебрежением, кто-то с надеждой, но почти все со страхом, кроме одной бабушки, она улыбалась. 

Поздоровавшись, я бегло осмотрелась по сторонам: большая прямоугольная комната, три небольших окна у передней стены. Стены, пол, потолок... Все было сделано из дерева. Кстати, потолка я не увидела, его просто не было... Над головами находилась крыша, даже был виден шифер, которым и был покрыт дом. Меня это, конечно, удивило, но не стала вдаваться в подробности, мало ли... Может тут так принято. 

Мебели как таковой не было: лавки вдоль стен, кухонные стеллажи с утварью, шкаф, набитый книгами и посудой. Справа в углу увидела просто огромный иконостас с множеством самых разных икон с бесчисленным количеством зажженных свечей. Горящие свечи были повсюду: на полках, на подоконниках, даже на шкафах. Здесь очень сильно, до тошноты, пахло ладаном и сандаловым деревом. Меня завораживало и одновременно пугало это место. 

Отвлекшись на рассматривание комнаты бабушки, забыла о самом главном, о ней мёртвой. Я боялась подойти к гробу и впервые в жизни увидеть мертвеца. Но, вместе с этим, уж не знаю, что это, может действительно ария, а может зов родственных уз, меня тянуло взглянуть на неё, дотронуться её кожи, поговорить, поплакать. 

Только подумала об этом, как услышала еле уловимый вой и всхлипы. Мама. 

Три женщины, которые стояли по левую сторону от гроба отступили в сторону и присели на лавку, освобождая проход дочери умершей. 

Трясущимися пальцами мама схватилась за деревянную коробку и припала к груди бабушки, тихо причитая и прося прощения. Её грудь вздымалась и опускалась в такт рыданиям. От созерцания этого сердце защемило даже у меня. 

Через какое то время она успокоилась. Рыданий и всхлипов уже слышно не было, лишь шумное дыхание. Медленно, почти выпрямившись, мама развернулась ко мне лицом и попыталась сделать шаг. Но ватные ноги её подкосились и, обмякнув, она осела рядом со столом, на котором стоял гроб с телом бабушки. 

Оказывается, все это время я так и простояла рядом с дверью, с дорожными сумками в кулаках, не шевелясь. 

Откинув ношу, бросилась к ней на помощь. 

 — Она ждала не меня, тебя... Подойди! — взявшись за грудь, еле проговорила она мне. 

Молча, похлопав родительницу по плечу, я повиновалась. Несмело подойдя к столу, стала рассматривать женщину, лежащую на нем: не худая, но и не полная, на вид ей не больше шестидесяти лет, глубокие возрастные морщинки покрывали области вокруг глаз и тонких губ. В сером платье с застегнутым у горла воротничком. На голове белоснежный платок, из-под которого выбивались серебристые прядки волос. На лбу белая ленточка со словами молитвы. Не стеснялась и уже не боялась рассматривать бабушку. Я была, как ни странно, очень спокойна. Это была первая и последняя наша с ней встреча, почти знакомство, поэтому я не торопилась.