Заложница альфы

1. Убийца

______♦______

Одним глотком допив кофе, Лея выбросила стаканчик в урну у входа в парк. Потуже затянула шнурки бирюзовых кроссовок, сегодня они были единственной яркой деталью в ее спокойном сером образе. Поправила резинку на собранных в пучок светлых волосах.

Тронулась с места, с наслаждением чувствуя, как напрягаются мышцы, как дыхание выстраивается в ровный ритм. Бег был ее медитацией, ее спасением. Здесь не было места сомнениям и страхам – только она, асфальт и ветер в ушах.

Воздух раннего утра был по-осеннему прохладным и прозрачным, как стекло. Солнце только начинало подниматься над крышами домов, окрашивая небо в нежные персиковые тона. Город еще спал, и Лея наслаждалась этим ощущением единения с миром, пока он не погрузился в суету.

Ежедневный маршрут был привычен до мелочей: от общежития до автомата с кофе, потом через тихий спальный район к старому парку и, после пробежки в нём, обратно. Безопасно и предсказуемо.

Обычно Лея включала музыку, но сегодня ей хотелось тишины. Сегодня она слушала город: далекий гул магистрали, крики чаек над заливом, шелест золотистой листвы в спящем сквере. А еще – собственное тело, которое вот уже месяц вело себя как предатель.

Ее Первое Обращение было на пороге, и Лея ощущала это каждым нервом: раздражительность, до болезненности обострившееся обоняние, странные, тревожные сны, от которых она просыпалась с бешено колотящимся сердцем.

С блокаторами, которые Лея пила теперь каждое утро, стало полегче, но и сейчас под ее кожей бегали мурашки – не от холода, а от внутреннего напряжения. Запахи, обычно приглушенные, били в нос с болезненной остротой: влажная земля после ночного дождя, сладковатый дым из трубы пекарни, резкий аромат чистящего средства из подъезда. И повсюду — чужие навязчивые шлейфы альф и омег, от которых сводило зубы. Лея чувствовала их даже сквозь пелену воздействия таблеток, которые были ее щитом, ее последней линией обороны против биологии.

Лея знала немало печальных историй, когда молодые ребята, ведомые слепыми инстинктами и животными позывами, просто рушили судьбы – свои и чужие, а потому пыталась теперь сделать все возможное, чтобы отодвинуть этот момент, отвести от себя хаос, который грозил разрушить все, что она столько лет выстраивала: учёбу в университете, предстоящую стажировку и защиту диплома, будущее с Марком.

Губы Леи тронула нежная улыбка. Милый Марк... Вчера за ужином он снова говорил о поездке на море следующим летом, строил совместные планы.

Марку повезло – он был бетой, и ему не грозили никакие гормональные катастрофы. И Лее с ним рядом было легко, ясно и надежно. Вместе с Марком даже у нее – омеги – был шанс построить нормальную осмысленную жизнь, основанную на взаимном уважении и общих целях, а не на диких зовах плоти. Даже его запах – спокойный, уютный запах свежего хлеба и старой бумаги казался сейчас единственным якорем в этом бушующем море надвигающихся перемен.

Лея свернула вглубь парка, где тени высоких лип сливались в сплошной синий полумрак. Ее кроссовки бесшумно отталкивались от упругой земли тропинок. Тело радостно откликалось на привычную нагрузку. Мысли текли плавно: предстоящий экзамен по сопромату, чертеж, который нужно было доделать к вечеру, ежедневный завтрак с Марком в столовой, перед которым нужно принять душ...

«Всё под контролем. Всё будет хорошо».

Последний рывок через парк, и Лея выбежала к пешеходному переходу. Серый седан, внезапно вывернувший из переулка, заставил девушку отпрянуть обратно к бордюру.

Проезжая мимо, автомобиль вдруг сбавил скорость, и Лея сквозь тонированное стекло встретилась взглядом с водителем — бледное, почти серое лицо со шрамом на щеке. От мертвенно-холодного взгляда незнакомца по спине пробежали мурашки. Седан дал по газам и вскоре скрылся за поворотом.

«Очередной чванливый альфа. Хозяин жизни», — промелькнуло в голове, но Лея тут же отбросила эту мысль, не желая портить себе настроение.

Перейдя дорогу, она свернула на тихую, безлюдную улочку, что вела мимо территории заброшенного завода в сторону общежития, и… споткнулась о запах.

Сначала это была просто резкая нота — горький дым потухшего костра. Пахло пеплом и холодной золой. Затем к нему примешалось что-то металлическое — запах железа, будто только что отточенного лезвия. И под всем этим густой основой висел тяжёлый, дикий, животный дух.

Запах альфы. Не просто альфы. Так пахла одушевленная ярость.

Запах был не просто остаточным шлейфом. Он исходил откуда-то рядом. Висел в воздухе, словно туча перед грозой.

Лея замедлила шаг, потом вовсе остановилась, прислонившись к шершавой коре старого дуба. Сердце, только что ровно и мощно гнавшее кровь, заколотилось где-то в горле. По спине прошла мелкая дрожь. Отчего? Почему? Лея не могла понять.

Из-за угла, всего в двадцати шагах, донёсся звук — сдавленный, низкий рык, полный такой бешеной ярости, что кровь стыла в жилах. Это был рев хищника, загнанного в угол.

Инстинкт кричал развернуться и бежать, но любопытство и непонятный, щемящий трепет оказались сильнее.

Ноги понесли вперед сами, будто против воли. Лея прижалась к кирпичной стене и заглянула за угол.

Мир сузился до одной картины.

На мокром асфальте, в грязной луже, лежал человек в разметавшемся светлом пальто. Неподвижный, в неестественной, изломанной позе... Неживой.

Над телом, к Лее спиной, стоял он. Тот, чей запах врезался в сознание. Высокий, широкоплечий брюнет в черном дорогом пальто. Вся фигура незнакомца излучала напряжение и концентрированную ярость. В опущенной вдоль тела руке он сжимал пистолет.