Заложница дракона. Огнём и ветром

Глава 5

Велемира вспыхнула до кончиков волос, когда к ней подошёл Лукас – верный слуга и секретарь её отца, и объявил ей своё решение. Нет, может для кого-то она казалось робкой и скромной, но такое терпеть была не намерена даже по воле собственного отца. Где это видано! Запирать княжну в четырёх стенах, без права выходить наружу и общаться с кем бы то ни было! Только пожилой служанке Мальте позволено было охранять её день и ночь, так же не выходя из этой башни. Словно она была не дочерью князя, а пленницей в собственном дому! Да ещё без объяснения причин этого.

Перебрав в голове все последние события, Велемира так и не смогла понять, за что отец мог так жестоко наказать её. А потому решила выяснить всё сама, спросив у него лично. Но Лукас упрямо не пускал её к нему, придумывая тысячу отговорок, лишь бы как можно скорее упечь Велемиру за замок.

- Пусть он мне это в лицо скажет! – бушевала юная княжна. – Если я ему стала чем-то неугодна, то пусть совсем сошлёт меня куда-нибудь, а не прячет в замке как прокажённую!

Велемира всегда была вспыльчивой, но отходчивой, а потому Лукас не слишком обращал на её слова внимание. Он знал княжну с детства, девочка выросла на его глазах, и он считал её скорее внучкой, нежели будущей госпожой, и столь нежные чувства, которые он к ней испытывал, не позволяли ему обижаться на девушку. Велемира тоже знала это, а потому без стеснения могла высказать ему всё то, о чём не решилась бы разговаривать с другими слугами.

Знала она и то, что Лукас был неумолим в вопросах, касающихся приказов отца. И возмущение княжны имело скорее цель высказаться, нежели добиться своего по-настоящему. Однако и сдаваться она не собиралась, направляясь прямиком к отцу, как бы Лукас не уговаривал её смириться и подчиниться.

В своём яростном споре, ни секретарь, ни сама княжна не заметили, как едва не налетели на двух мужчин, что беседовали водном из узких дворцовых переходов. Но как только Велемира увидела их, внутри неё всё похолодело. Особенно после того, как она встретилась взглядом с ним…

Да, это были те приезжие на лошадях, что совсем недавно пялились на них с Ксантой. И хотя она не видела до этого их лиц, чутьё не могло подвести девушку: в одном из них она узнала того мужчину, который так заинтересованно рассматривал её в саду! И отчего-то ей стало по-настоящему страшно.

Мужчины и сейчас уставились на неё как на диковинный фрукт, и если в глазах первого, что был чуть выше ростом, светловолос и смазлив Велемира без труда узнала обыкновенного дамского угодника и ловеласа, то второй произвёл на неё совершенно иное, двоякое впечатление.

Он был хмур. Хмур и угрюм, словно улыбка никогда не касалась этих сжатых в тонкую полоску губ. На лбу пролегли морщинки – не старческие, как у её отца, но глубокие, какие бывают у людей, что много страдают или размышляют. Тяжёлый взгляд карих глаз из-под широких тёмных бровей, длинные, чуть вьющиеся волосы, почти чёрные, как воронье крыло и заросшее бородой лицо, что придавало ему ещё возраста, хотя Велемира отчего-то была уверена – этот мужчина гораздо моложе, чем кажется.

Всё это делало его отталкивающим, особенно на фоне другого, что сейчас смотрел на неё хитрющим, полным похоти взглядом, проявляя мнимую заботу, думая, что Лукас может причинить ей хоть какой-то вред!

Но в нём, во втором, этом нелюдимом и мрачном типе, было ещё что-то такое, отчего мурашки шли по телу, и названию этому чувству она не знала. Но княжне захотелось убраться как можно скорее, и от одного, и от второго, и теперь присутствие Лукаса стало дня неё тем спасительным шансом укрыться от этих взглядов.

И уже ускользая, убегая от них, но всё ещё чувствуя их своей спиной, Велемира внезапно поняла: ни эти ли люди стали причиной столь непонятного поведения её отца и желания заключить её в далёкую башню? Было в них что-то опасное, непростое, тёмное. И спорить девушке внезапно расхотелось.

Весь следующий путь они с Лукасом провели в молчании. Велимира прислушивалась к своим чувствам, и всё никак не могла понять, привлекает её тот, хмурый или отталкивает. С другим всё было предельно ясно и думать о нём совершенно не хотелось. А вот об этом…

В башне уже всё было готово к её приходу, и даже старая Мальта, дожидаясь её, безмятежно посапывала у окна. Всё было таким чистым и безупречным, что девушке тут же стало тоскливо, и захотелось реветь в три ручья.

- Велемира! – этот голос всколыхнул всё внутри и тут же добавил радости едва не раскисшей княжне – следом за ними в комнатку вбежала запыхавшаяся Ксанта. – Хотела спрятаться от меня?!

Лукас, тут же нахмурившись, замахал на только что вошедшую девушку руками:

- Уходи! Тебе нельзя здесь оставаться! Князь не велел…

- Ну так выгони меня! – девчонка оказалась бойкой и вместо того, чтобы подчиниться, бросилась к подруге, обняв её за плечи и усевшись вместе с ней на кровать.

Секретарь замер, не зная, как поступить. Не выгонять же её, в самом деле, силой!

- Лукас! Пожалуйста! – Велемира сложила ладони в умоляющем жесте. – Позволь Ксанте остаться… Иначе… Иначе я тут с ума со скуки сойду!

- Ну, ладно… - подумав, тот махнул рукой, успев устать спорить с глупыми девчонками. – Только сидите тихо и слушайтесь Мальту! И знайте, дверь будет заперта снаружи!

Девушки, взвизгнув от радости, вновь обнялись. А Лукас, в последний раз окинув их взглядом, вышел прочь, приказав охраннику запереть дверь.

- А теперь – рассказывай! – потребовала Ксанта, не обращая внимания на так и дремавшую у окна старушку. – Что за сыр-бор творится во дворце?