Заложница его порочного желания

Глава 1.

Дара ставит вёдра на пол и устало выдыхает, чувствуя, как начинает ломить спину, ноги и руки гудят. И почему колодец находится так далеко? Спасибо, что в этот раз не на речку отправили.

Двадцать девятый день её пребывания в новом мире и всё теперь уже не кажется таким нереальным. Тяжёлый физический труд — это то, что как никогда заставляет тебя почувствовать себя живым. Это ни иллюзия, ни сон, ни кошмар. Тело болит по настоящему, холод по-живому пробирает до костей и вечное чувство голода не даёт нормально думать.

Да и к имени новому своему привыкла — Дара, очень схоже с её прошлым — Дарина. Наверное, назови её кто сейчас Дариной, она даже не откликнется.

Нет времени думать о её прошлой жизни, о причинах, почему она оказалась в этом теле, потому что нет ни времени ни сил на простое подумать. Потому что в свободное время хочется либо отдохнуть, либо поспать.

Теперь она Дара — вдова дружинника Всемила. Её муж пал в бою против княжича Мстислава, только его голову доставили вдове и ничего больше. Тогда-то прежняя хозяйка тела и лишилась своего положения. Вдов обычно хоронили вместе с воинами, с их единственными мужчинами в жизни, их законными супругами. Редко когда оставляли в живых, и то оставляли, если опеку над ней брал князь, которому служил её муж. Вот и Всемил служил князю Богумилу. Тот из какой-то странной прихоти и оставил Дару в живых, но девушка чувствовала, что не от доброты душевной. Словно все вокруг знали и понимали, почему жизнь ей оставили, от этого и шпыняли только сильнее. Возможно и прежняя хозяйка тела знала, возможно по этой причине её душа покинула тело.

В их крохотном домике на отшибе, где было холодно и голодно, они жили впятером — пять вдов и Дара самая молодая из них. Теперь у них ни угла, ни родни. Они просто вещи князя Богумила, которыми он располагает как хочет. В основном их привлекали к тяжёлому труду, чтобы хлеб свой отрабатывали, да крышу над головой.

Вдова больше не имела права показывать своё лицо — ходила во всём чёрном, наглухо закрытом, пряталась под чёрной фатой. Их ещё ядовито за спиной называли «невестами смерти», мол что смерти избежали, но она-то ждёт, косу точит.

И имени у них больше не было. Обращались к ним коротко «эй». В глаза смотреть нельзя, всегда нужно склониться перед любым говорящим человеком и стоять так до тех пор, пока не отпустят. Но, к счастью, вдову трогать нельзя — грех прикасаться к жене покойника, мол муж с того света придёт и с собой заберёт наглеца, что посмеет руки распустить. А народ тут суеверный, все поверья связанные со смертью боится.

Дара не знала, как она выглядела. Зеркала у неё не было, лицо нужно было вечно прятать, если кто без вуали увидит — накажут и очень жёстко. Руки тоже прятали в чёрных перчатках и снимали только перед другими вдовами. Единственное, что успела понять Дара, так это то, что волосы её до самых бёдер и то ли русые, то ли светлые какие, ведь всегда заплетала их в полутьме при свете одинокой свечи, поэтому толком рассмотреть не могла.

Вставали они до рассвета и ложились после заката.

— Этого мало, ещё воды принеси, — сурово сказала ей самая старшая из вдов. — Стирать много одежды.

Да, сегодня был день стирки. Их бы и на улицу выгнали, к речке отправили, но княгиня забеспокоилась, что с её одеждами что-то может случиться, поэтому велела стирать всё в здании.

Пришлось принести ещё пару вёдер, пока не стало достаточно воды для стирки.

Дара молча с остальными принялась стирать вещи. В холодной воде пальцы быстро сморщивались и мёрзли. Физический труд отнимал последние силы.

Но сама атмосфера, само место навевало только уныние — они жили в какой-то деревеньке на отшибе, в самом лесу. Поначалу Дара думала бежать, но ночью слышала завывание волков, да и мужчины говорили о том, что недалеко завалили медведя. Нет, там точно погибель. Оставалось жить здесь. Как жить — выживать. Существовать.

Нескончаемая работа тянулась друг за другом, жизнь была серой и скверной. Дара постоянно чувствовала голод и усталость. Но больше всего ранило отношение окружающих людей к ней — будто она не человек, к собаке и то ласковей обращались.

Дара даже не узнала какого это — быть женой дружинника, очнулась в этом теле сразу вдовой. Её больную, после тяжёлой болезни, толком не оправившуюся, поставили на ноги и заставили работать. Никакого отдыха — хочешь подыхать, иди из деревни, не мозоль людям глаза. Помирай так, чтоб тебя не видели и не слышали. А коли жива — работай, пока не помрёшь.

Дара не знала, какой сейчас месяц, но чувствовалось, что скоро выпадет снег. Ночи становились всё холоднее, а одежду тёплую никто им давать не собирался. И надо было её мужу умереть? Так бы хоть по-человечески жила и не горбатилась за тяжёлой работой.

— Слышала я, гости скоро будут, — заговорили в дальнем углу две вдовы.

Дара бы и не слушала, потому что слишком устала для того, чтобы просто думать, но мозг отчаянно цеплялся за эти слова, словно хотел хоть на что-то отвлечься.

— Кто ж приедет? — хоть они и шептались тихо, создавалось ощущение, что говорят ей прямо на ухо.

— Да княжич Мстислав.

У Дары внутри что-то ёкнуло. Не тот ли это Мстислав, которого с содроганием вспоминают? Который убил её мужа и сделал вдовой?

Дара так и замерла прислушиваясь. Зачем он едет? Вырезать хочет целую деревню?

Про него что только не говорят! И людей убивает на право и налево — виновных и безвинных, всех без разбору, что нравится ему убийства, что девок берёт силой, а потом отдаёт своим людям, а что делает с детьми и стариками…

Внизу живота всё сжалось в тугой комок от страха. Дара то сейчас жила ужасно, а если это чудовище сюда нагрянет?

— Да чего ж ему у нас делать? — со страхом спросила одна из вдов. — Неужто перебить нас едет?!

Вот, Дара точно об этом же и подумала! В жестокий мир она попала, где убийство человека — плёвое дело, где твой статус имеет большое значение, где законы такие, что от них поседеть можно! Как ещё не сошла с ума?