Заложница, или Нижне-Волчанский синдром

Глава 8

Ноги сами собой принесли меня на пляж. Я с горечью усмехнулась такой удаче: узкая полоса песка у реки входила в число тех немногих мест, где не было камер. Запас слез, недавно казавшийся бесконечным, наконец-то иссяк. Да и сколько можно… За последние два дня я плакала столько, сколько не плакала за все предыдущие семнадцать, уже почти восемнадцать лет. Все. Поревела и хватит.

Река выглядела неспокойной. Темные волны набегали на берег и разбивались о землю, брызгая ледяными каплями. Шквалистый ветер обдавал водяной взвесью, трепал волосы, надувал парусом расстегнутую рубаху. Кожа на руках покрылась мурашками. Небо над головой усеивали тысячи ярких звезд, но вдали у горизонта не было видно ни одной. Я не сразу сообразила, почему – это с запада наползали угольно-черные тучи. На базу надвигалась гроза.

«Вот и хорошо. Пусть все смоет к чертям», – подумала я, забравшись на плоский камень и поджав колени к подбородку. Все эмоции, еще недавно крутившиеся сумасшедшим хороводом, ушли, уступив место болезненно подсасывающей пустоте. Ненависть притупилась: для нее требовались силы, а взять их было неоткуда.

А вот злость уцелела, по большей части на себя. Как можно было быть такой доверчивой идиоткой? Как можно было так жадно цепляться за крохи тепла, что от скуки обронил чужой человек? Человек, которому на тебя плевать? Конечно, той ночью он был не против воспользоваться ситуацией, раз уж дурочка сама вешалась на шею... А кто бы отказался? Но я-то... я-то все приняла за чистую монету и напридумывала себе неизвестно чего... Дура...

Но Глеб предал не только меня. Нет, предательством это сложно назвать – он мне ничего не обещал. Я сама, как доверчивый щенок, готова была лизать его руку просто за то, что он такой удивительный, и сильный, и красивый. Я до боли прикусила губу.

Глеб предал Настю. Пусть они расстались, но он притащил Лилю на базу через сутки после того, как погиб близкий ему человек. Я ударила здоровой рукой по камню. И еще раз, и еще, пока не расцарапала кожу на костяшках, не защищенных бинтом. Легче не стало. Как глупо. Все, что я делала, было глупо и смешно. Я действительно сошла с ума, раз поверила, что такой человек как Глеб вдруг чего-то там ощутит после поцелуя и полудетских откровений про друзей и помидоры... Его просто развлекало мое смущение. Все во мне было наивно и смешно.

Мысли о Глебе откликнулись мучительным эхом в пустой голове. Глеб Игнатьев... Как мало я о нем, в сущности, знала. Две-три газетных статьи про завод, обрывки разговоров, намеки Андрея. Сколько ему лет? Был ли он женат, есть ли у него дети? Как он стал тем, кем является сейчас? Нет, лучше не думать. Лучше сидеть и пялиться на волны, что набрасывались на берег с такой силой, словно им тоже хотелось разлететься на миллиарды частиц.

Прошло минут тридцать или около того. На том берегу, у самой воды вспыхнула зарница. Я промокла, замерзла и отсидела задницу. Надо было вставать и идти, но куда? О том, чтобы вернуться в дом и сделать вид, что ничего не произошло, не могло быть и речи. Для драматургии такого уровня требовалось куда больше времени. Сейчас я не вынесу новой встречи. Не вынесу его вида, спокойного и отвратительно-самоуверенного, или еще хуже – фальшиво-участливого. Ты куда убежала, Саша? Мы волновались. Выпей куриного бульона, пока я развлекаюсь с другой у себя в апартаментах, а потом можем во что-нибудь поиграть.

Ну уж нет. Я не вернусь туда, даже если придется заночевать прямо здесь, на камне, поросшем колючим мхом и покрытом оспинами от долгой эрозии. Опустив подбородок на колени, я обхватила себя руками и закрыла глаза.

Дождь усилился, молнии полыхали совсем близко, их свет красными пятнами проникал сквозь сомкнутые веки. Раскаты грома напоминали эхо от выстрелов. Я открыла глаза. Темнота стояла, как в жопе у сурка: на много километров вперед ни огонька, ни следа живых людей, ничего, за что мог бы зацепиться взгляд, кроме всполохов мертвенно-белого света.

А это идея. За месяц подработки я хорошо изучила систему видеонаблюдения на базе. Все камеры оснащались ночным режимом съемки. Для этого использовалась инфракрасная подсветка, но во время дождя она работала плохо: лучи подсветки отражались от водяной пыли и попадали на матрицу камеры, создавая помехи. Если я хочу пройти по базе незамеченной, то лучшего времени для этого не найти.

Сбежать за пределы не сбегу, не стоит и пытаться – еще подстрелят в потемках, приняв за диверсанта. Но можно спрятаться в каком-нибудь подсобном помещении, гараже или ангаре. Территория большая, укромных уголков хватает. Главные усилия охраны направлены на то, чтобы не дать чужакам попасть внутрь, а также на защиту важных объектов, вроде коттеджа или склада с оружием. Но никто не будет обносить тройным оцеплением спортзал или столовую для персонала.

Я тоскливо хмыкнула: ах, какая ты, Саша, блин, умная! Где твои мозги были раньше?

Вскарабкавшись по раскисшей от дождя тропе, я мысленно восстановила план базы, прикидывая, где лучше притаиться. Может, на пирсе? Выше по течению был один, там стоял дощатый сарай для катеров и всякого лодочного барахла. Но тут в голову пришла идея получше: зал для бокса, куда меня привел Андрей! Место популярностью не пользовалось: маленькое, на отшибе, оборудование давно не менялось. Зато для меня теплое помещение со старыми матами и работающей душевой – идеальный вариант. Все лучше, чем вонючий сарай, по которому гуляет ветер и бегают крысы. И уж точно лучше, чем шикарные апартаменты, где через стенку развлекается человек, которого я… Не надо об этом.

Двигаться приходилось медленно. Надо было обходить камеры и маршруты патруля, а меня уже активно искали. Несмотря на ночь и грозу, половина базы стояла на ушах: шлепала берцами по лужам охрана, проехала машина с мощным прожектором на крыше, кто-то докладывал по рации, что «в секторе восемь чисто». Я спряталась за мусорным контейнером, выгадывая подходящий момент для следующего рывка, когда мимо прошли двое, свернув на площадку позади столовой.