Заложница, или Нижне-Волчанский синдром

Глава 9

После грозы берег оказался усыпан ветками, подгнившей листвой и длинными осклизлыми стеблями, принесенными течением неизвестно откуда. Потеплело – в одной рубахе, надетой поверх футболки, я чувствовала себя вполне хорошо. А вот с небом не повезло – оно оставалось совершенно чистым, ни тучки на нем не появилось, ни облака. Свет звезд и упитанного месяца щедро заливал все вокруг, превращая пляж в черно-белую гравюру. У самого берега, на покрытой легкой рябью воде, покачивался силуэт лодки. Андрей, босиком и в закатанных до колена штанах, стоял неподалеку, разглядывая горизонт через прибор ночного видения.

Моему появлению (в одной руке гитара, в другой – кеды с засунутыми внутрь носками, сложно представить более нелепый для побега вид) друг обрадовался.

– Ты вовремя. Патруль уплыл, до следующего полчаса. И там парни обещали быть не слишком внимательными. Давай-ка поторопимся…

– Не торопись, Саша, не надо…

Душа стремительно рухнула в пятки, перепачканные песком. Этот голос, низкий и хриплый, словно рычание зверя, принадлежал Глебу… А вот и он: большой и грозный кусок темноты, отделившийся от склона холма и бредущий в нашу сторону, небрежно покачивая зажатой в руке стеклянной бутылкой.

– Андрюха, если б я не собирался тебя прибить, я бы разжаловал тебя в рядовые. Я чему тебя столько лет учил? Гитара? Серьезно? Ты б еще праздничный салют подарил. Заговорщики хреновы…

Глеб подошел совсем близко, и я хорошо разглядела его лицо: осунувшееся, с темными кругами под глазами, но все такое же спокойное и уверенное. Вместо ответа Андрей выхватил из-за спины пистолет и, не целясь, несколько раз нажал на спуск.

Выстрелы не последовали. Не дрогнув, Глеб покачал головой и приложился к горлышку бутылки, задрав заросший подбородок. Запахло коньяком.

– Не старайся, Дамир вытащил ударник. Кто-то мне еще верен… Решила умчаться со своим спасителем в розовую даль?

Вопрос был адресован мне, но я не знала, что на него ответить. Впрочем, Глеб ничего и не ждал. Он вытер рот большим пальцем и внимательно на меня посмотрел, задержавшись взглядом на футболке характерного пятнистого окраса. Нижняя губа дернулась, складка между бровей заострилась. Вот теперь мне стало по-настоящему страшно. Андрей еле заметно повел головой, оглядывая пляж и склон холма. Глеб правильно истолковал смысл движения.

– Не ищи, я один. Чтобы тебя прибить, много народу не потребуется.

На это мой друг подобрался и глухо произнес:

– Саша, в сторону.

– Да, детка, не мешайся. Можешь поиграть на гитаре, пока я буду убивать твоего бойфренда.

Я хотела возразить, что Андрей мне никакой не бойфренд, но ситуация не располагала к спорам подросткового уровня. В обычное время Глеб легко уложил бы своего подчиненного. Я видела, как он двигался в схватке: отличная физическая подготовка, техника и скорость. Плюс на его стороне явное превосходство в росте и весе, не меньше девяноста килограммов сплошных тренированных мышц против семидесяти килограммов Андрея. Бой тяжеловеса с середнячком.

Но Глеб был пьян. Он стоял, слишком широко расставив ноги и покачиваясь вперед-назад, будто не мог решить, какую стойку принять. А опьянение – это не только бред, рвущийся с языка, и настойчивая потребность позвонить бывшей. Это заторможенная реакция и несогласованность движений. Поручиться за исход этой драки было невозможно. Но еще сложнее было понять, на чьей же я стороне…

Глеб отшвырнул бутылку на землю. Расплескавшийся коньяк впитался в песок, образовав вокруг горлышка темный круг. Мужчина с явной иронией продемонстрировал пустые ладони, обещая честную схватку.

Андрей выбросил бесполезный пистолет. Медленно приблизился, осторожно переставляя босые ноги. Он был напряжен, смотрел исподлобья, сгорбившись сильнее нужного. Глеб, напротив, стоял совершенно расслабленно и лишь слегка поводил головой, отслеживая противника презрительным взглядом. Когда мой друг встал в стойку, прикрыв кулаками подбородок, Глеб расстегнул две верхних пуговицы черной рубахи и снова застыл.

Андрей напал первым, начав бой «морским ударом» – правой в голову, левой в корпус. Глеб легко, даже грациозно для своей массы ушел от атаки. Не прилагая никаких усилий, уклонился от левого бокового, пропустив завалившегося Андрея вперед. Демонстративно воздержался от ответа – подвигал мощными плечами, размял шею. Для него эта схватка была всего лишь игрой. На угрюмом лице читалось: покажи-ка, на что ты способен. Чуть лучше, но все еще никуда не годится. Как? И это все?

Развернувшись, Андрей дернул взъерошенной головой и снова принял стойку. Опять начал первым, прыжком сократив расстояние и попытавшись ухватить Глеба за голову и вломить коленом в подбородок. Глеб блокировал колено рукой, крутанулся через спину и зарядил локтем Андрею в висок. Мой друг рухнул на колени и глухо застонал. Глеб обошел его по кругу, как примеривающийся к подранку хищник.

В безлюдном уголке базы словно ожил один из тех кошмаров, что мерещились мне накануне побега. Траурная лента реки, серый песок в темных штрихах выброшенных на берег веток. Свежий запах воды. Два угольно-черных мужских силуэта с белыми пятнами лиц.

Андрей поднялся на ноги, покачиваясь и мотая звенящей после удара головой. На виске лопнула кожа, по шее потекла струйка крови. Он выпрямился, прикрывая локтями ребра. Теперь первым напал Глеб: ногой ударил в подставленное предплечье, в живот, по колену. Андрей потерял равновесие и упал. Начал подниматься, подволакивая ушибленную ногу, но в этот раз Глеб не дал ему выпрямиться – зарядил носком ботинка по подбородку. Это был не бой, это было избиение. Я прикусила костяшки кулака, чтобы не закричать. Гитара и кеды упали на землю.

Но моего друга было рано списывать со счетов: Андрей перевернулся на бок и швырнул горсть песка. А затем, не дав ослепшему Глебу опомниться, ударил его зажатым в кулаке камнем. Глеб выгнулся назад, схватившись за лоб. Из-под пальцев потекли багровые капли. Андрей прыжком поднялся с земли и принялся молотить противника руками и ногами, наращивая скорость. Теперь пришел черед Глеба пятиться и отступать, не успевая блокировать удары.