Заложница, или Нижне-Волчанский синдром

Глава 10

Утро запомнилось значительно лучше. Я проснулась с ощущением счастья, залившего комнату золотистым сиропом. В последний раз такое яркое чувство я испытывала в глубоком детстве: новогоднее утро, ты открываешь глаза, но не спешишь выбираться из-под одеяла, желая посильнее проникнуться чудесным осознанием того, что под елкой ждут подарки.

Глеб Игнатьев спал, прижавшись грудью к спине и скрестив руки у меня на животе. Я извернулась в тесном кольце объятий и некоторое время провела, любуясь его расслабленным лицом. Погладила короткую бороду, поцеловала сомкнутые губы. Прошептала:

– Кончай придуриваться. Я знаю, что ты не спишь.

Хитро блеснули прищуренные глаза.

– Быстро учишься, детка. Пообещаешь мне кое-что?

– Что угодно, – расщедрилась я, с удовольствием отвечая на первый утренний поцелуй.

– Больше никаких роликов в интернете. Я сам тебя всему научу.

Я рассмеялась и шутливо прикусила мочку его уха, на что Глеб притворно зарычал и, крутанувшись, подмял меня под себя.

– Урок первый…

***

Через полчаса мы лежали, усталые, вспотевшие, сбросив на пол бесполезное одеяло.

– Получается, теперь я тот урод, что должен тебе гитару? – внезапно поинтересовался Глеб.

– Да ладно, забудь…

Упоминание повторно разбитого инструмента вернуло меня к образу Андрея, без сознания рухнувшего на серый песок. Накатило чувство вины. Я даже ни разу не вспомнила о друге, не поинтересовалась, пришел ли он в сознание, где находится и что его ждет. Как быстро я выкинула из головы свое предательство, едва все наладилось. За одним тяжелым воспоминанием последовало другое, еще более страшное: Настя.

– Скажи, а тех уродов Прилепченко посадят? Если надо, я готова стать свидетелем.

Глеб тяжело вздохнул.

– Все не так просто, малыш. Мои люди забрали Настю с территории «Березки». Но ее непосредственные убийцы уже наказаны. Дойдет и до организатора, дай мне время.

Я хотела спросить, зачем он забрал тело и почему этим не занимается милиция. Это же убийство! Смерть Кости еще можно было списать на случайность, но простреленное горло не оставляло места для двойных трактований. Но потом поняла: все заинтересованные стороны предпочли замять дело по-тихому.

Глеб и Прилепченко не хотели демонстрировать, что их разборки перешли на новый, криминальный уровень. Даже в маленьком Нижне-Волчанске это наделает слишком много шума. Оба предпочитали действовать исподтишка, заметая следы, чтобы не привлечь внимание власть имущих и не повторить судьбу беглого олигарха. Агазатян лишился племянника, Прилепченко убил Настю, за что Глеб наказал его людей. А со стороны посмотришь: в городе тишь да гладь.

Глеб сказал, что доберется до организатора, имея в виду Прилепченко. Но он не знал, что в смерти его бывшей девушки прежде всего виновата моя одноклассница Вика. Интересно, как Андрей объяснил трагедию в «Березке»? Наверняка его версия событий сильно отличалась от того, что произошло на самом деле. Не зря же он попросил меня ничего никому не говорить о страшной ночи. Как быть, если дотошный Дамир начнет меня расспрашивать? А он начнет. «Андрей… – мысленно пообещала я. – Я сделаю все, что в моих силах, чтобы тебе помочь…»

Глеб заметил перемену в моем настроении.

– Эй, малыш, не грусти… У меня есть отличная идея: давай поедем в город и купим тебе новую гитару? Только ты и я, а? Что скажешь?

– Здорово, – ответила я, постаравшись придать голосу воодушевление. А потом набралась смелости и спросила:

– Что теперь будет с Андреем?

Глеб ответил не сразу.

– Еще не решил. Послушай, Саша… Не хотел тебе говорить... В тридцати километрах от базы есть небольшой причал, им пользуются местные рыбаки. В ночь вашего побега там дежурила машина, успевшая скрыться до появления охраны. Ты уверена, что благородный спаситель хотел отвезти тебя домой?

– Не домой, а в безопасное место!

– Безопасное, говоришь… Саша, я понимаю, тебе сложно это принять. Но тебя могут использовать как рычаг давления.

– Перестань! – я скривилась, будто хлебнула уксусу. – Криминальные авторитеты всей страны схлестнулись в жестокой схватке, чтобы заполучить рычаг давления на Стасика, потому что его слушает Бронислав Иннокентьевич. Очевидно, второй фронт направлен на программу «Дачный ответ».

– Причем тут твой брат? Рычаг давления на меня.

Такого поворота я не ожидала. Рычаг давления на Глеба? На Глеба?! Эти слова еще предстояло осмыслить. Но сейчас они только все усложнили. И лишь в одном я была уверена до глубины души: мой друг желал мне добра.

– Андрей хотел мне помочь. Он был вынужден защищаться. Ты ведь чуть его не убил, во второй раз!

– В первый раз я не собирался его убивать. Не у тебя на глазах. Хотел припугнуть, а ты помогла мне завершить маленький перфоманс. Андрей стал очень своеобразно трактовать мои приказы. Дамир много раз предупреждал, что твой якобы друг набрал слишком большую популярность среди… коллектива. И склонен вести двойную игру.

– Почему же ты раньше с ним не разобрался, если все так, как говорит Дамир? – Вот уж к чьим словам у меня не было доверия. Я не сумела скрыть скептицизма: Глеб стиснул зубы так, что на скулах обозначились желваки.

– Не знаю, что ты обо мне думаешь, но для меня «разобраться» с человеком, с которым я проработал бок о бок много лет – не два пальца об асфальт. Когда Андрей начал на меня работать, он был старше тебя всего на два года. Он на моих глазах вырос из затюканного жизнью паренька в прекрасного специалиста. И я до последнего не хотел верить, что Андрей… утратил лояльность.

– Тогда отпусти его, – тихо попросила я. – Он не подходит для этой жизни, пусть начнет все сначала...

– Ну конечно, он же такой хороший и не создан для всего этого дерьма, в отличие от меня. – Глеб начал заводиться, но быстро взял себя в руки. Кажется, общение со мной расшатало его прежде железобетонные нервы. – Я решу, что с ним делать, когда выясню все детали.