Заложница, или Нижне-Волчанский синдром

Глава 11

Мысль была слишком страшной, чтобы сразу в нее поверить. С Викой в качестве врага я успела смириться. Но если это не она, то… Сердце сжалось от странного чувства. В нем смешались и тоска, и злость, и отчаяние. Может, я не права? Может, одноклассница только сделала вид, что потеряла айфон, надеясь отвести от себя подозрение? Надо устроить проверку, но какую? Не Вике же звонить. Если все организовала она, что помешает ей соврать? А если не она, то одноклассница просто не возьмет трубку.

Я постаралась дословно воспроизвести оба сообщения, сначала свое, затем отправленное на номер Андрея. И вспомнила один факт, за который можно зацепиться. Проверка будет неприятной, но сейчас не до деликатности.

Я покосилась на Глеба. Мужчина негромко разговаривал по телефону, отвернувшись к окну. Судя по отдельным репликам, дело касалось каких-то поставок аж в Африку и не имело к Нижне-Волчанску никакого отношения. Я открыла список контактов и промотала до нужной строки. Нажала вызов.

– И ты еще смеешь мне звонить, овца! – В ухо ввинтился резкий крик Мистера Бина. – Тварь, ты сломала ей жизнь, ты…

– Дай мне сказать, это очень важно! – Я вклинилась в поток ругательств, вложив в голос всю силу убеждения, на какую была способна. – Если Вика для тебя хоть немного важна по-настоящему, ответь: ты когда-нибудь отдыхала с ней в «Березке» в одной смене?

После паузы из трубки донесся неожиданно спокойный голос Альбины:

– Нет.

– Ты уверена?

– Абсолютно. Я не знаю, в какое говно ты влезла. Но Вику туда не тяни, она ничем этого не заслужила.

– Спа…

В трубке зазвучали гудки.

За лобовым стеклом на горизонте выросла обкусанная кромка города: панельные многоэтажки, приплюснутая коробка «Магнита», ржавые скворечники уцелевших гаражей. Я сидела, уставясь в одну точку перед собой. Внутри будто бы все онемело. Перед глазами проносились картины событий, случившихся за последний месяц. Но теперь они представали в совсем ином, безжалостно ярком свете.

Вот я пришла навестить Андрея после того, как мы попали в аварию, и наша машина вылетела с дороги. Помню, принесла с собой апельсины и чистила их, присев на край кровати. Спросила что-то про отравленное молоко, а еще: «Собираешься и дальше покрывать Вику?». Андрей тогда надолго замолчал. Я решила, что он расстроился, ведь я так ловко вычислила его бывшую подружку и собиралась ей отомстить. А он просто обдумывал, как половчей использовать мое заблуждение.

День, когда на террасе пировали люди Агазатяна. Мы с Андреем болтали, устроившись на камнях неподалеку от дома. Он пытался уговорить меня пойти с ним в казарму. А на самом деле проверял, собираюсь ли я этой ночью спать в своей комнате. Пришел к выводу, что если я и передумаю, обнаружив сломанный замок, то первым делом позвоню ему. Именно он застрелил насильника. Но не потому, что хотел спасти Глеба, нет. Это был завершающий штрих, позволивший отвести от себя подозрение и успокоить недоверчивое начальство. Андрей обрубал концы. Это он направил перебравшего с алкоголем племянника Агазатяна в мою комнату. Если бы тот выжил, Дамир рано или поздно выбил бы из него подробный рассказ. Но мой друг умел оборачивать новые обстоятельства в свою пользу.

Автомобиль сбавил скорость, достигнув городской черты. За окном проплывали знакомые места, сегодня не вызывавшие никаких эмоций. Даже здание спортивного клуба, куда я ходила чуть ли не ежедневно последние пять лет, оставило меня равнодушной.

«Березка». Андрей увел бьющуюся в истерике Вику за кусты, а потом пропал до самой церемонии награждения. Мы с Настей предположили, что милые бранятся, а то и тешатся у себя в номере. Но у Андрея были дела поважней. Он незаметно вытащил у подружки телефон. После ссоры Вика была в таком состоянии, что нескоро заметила пропажу.

Следующие несколько часов Андрей составлял план операции, договаривался с людьми, придумывал, как заманить меня посреди ночи в здание заброшенного бассейна. На место для засады его навел мой собственный рассказ про наши с Викой детские забавы. Он сам написал сообщения от лица бывшей одноклассницы и отправил их мне и себе, а потом предложил угадать зашифрованное место. Единственный промах заключался в том, что для убедительности Андрей добавил в рассказ Альбину. Наверное, та была единственной, кого он запомнил из Викиных подруг. Да и то промах был не велик. Я бы не стала обзванивать знакомых, когда каждая минута на счету.

Отдельное восхищение вызывало то, как тщательно Андрей подстраховывался на случай провала. Меня чуть не избили? Он предупреждал, что в доме ночевать опасно, и даже предлагал пойти с ним в казарму. В бассейне поджидала засада? Так и он едва не попался, если б его не отвлекли в последний момент. Я же сама отправилась в бассейн в одиночку, крикнув, что со всем разберусь.

Машина свернула с Ленина на Ударников и теперь приближалась к улице Володарского, где, судя по положению стрелок на часах Глеба, уже ждал встречи мой брат. Водитель с уродливой татуировкой на руке притормозил у перехода, пропуская пешеходов. Пока ждал, ткнул в приборную панель, включив радио. Из динамиков донеслось однообразное «тыц-тыц-тыц».

А я продолжала складывать кусочки мозаики. Даже сегодня, во время нашего последнего разговора, когда Андрей уж слишком легко меня простил, он между делом собирал информацию: «Ты сказала вдвоем? Неужели Дамир согласился отпустить начальство без охраны?», «Может, побудешь еще немного? Или вы уже выезжаете?».

Не надо нам ехать в этот музыкальный магазин... Да и есть ли он вообще? Его существование подтверждали только слова Андрея. Он же нарисовал на карте маршрут, который я отдала водителю, предупредив Глеба, что знаю, куда ехать.

Больше всего мучений доставляли отдельные иезуитские штрихи. Прежде чем натравить на меня насильника, Андрей шутливо взъерошил мои волосы. Пригласил на танец в «Березке», зная, что ночью меня похитят бандиты, изобьют до полуживого состояния, а затем пристрелят. Лечил. Позволял себя обнимать. Подарил гитару. Однажды Андрей сказал: «Хреновый ты психолог, Саша…», а я даже не поняла, сколько безжалостной иронии скрывалось в этом замечании.