Заложница, или Нижне-Волчанский синдром

Глава 12

Поплутав среди складских лабиринтов, мы вошли в небольшую комнату, где, судя по обстановке, обитал сторож. Я обвела рассеянным взглядом диван с вытертой обивкой, лоснящиеся обои, обклеенные плакатами с полуголыми бабами и рок-группами восьмидесятых. Возле дивана стоял хлипкий журнальный столик, на нем – чайник, пепельница, скопище грязных чашек с пожелтевшими от кофе ободками и полупустая банка растворимого «Нескафе».

– Лучше я, чем он, – объяснил свой поступок Андрей, пропуская меня вперед и запирая дверь на щеколду. – Считай это последним дружеским жестом.

Я усмехнулась упоминанию дружбы в настолько циничном контексте. И внезапно для себя задала далеко не самый важный вопрос:

– Зачем ты подарил гитару? Чтоб меня с ней похоронили, что ли?

Мой двуличный друг улыбнулся шутке.

– Не люблю оставаться должником. Даже в мелочах.

– А что за долг ты возвращал, когда отправил в мою спальню насильника?

– А это не долг, а часть договора. –Андрей не спешил приступать к делу и, похоже, сам был не против поговорить. То ли боролся с остатками совести, то ли просто хотел лишний раз напомнить, как хитро он обвел всех вокруг пальца. – Я к тому времени узнал, что Стас на самом деле работает на Прилепченко. У твоего брата был двойной интерес в нашем деле: избавиться от тебя, а заодно помочь своему нанимателю, свалив убийство на Глеба. Но я убедил и его, и Бориса, что гораздо выгоднее заполучить тебя живой. Ведь Глеб успел к тебе привязаться, у Ахиллеса появилась уязвимая пята. А племянник понадобился, чтобы не допустить союза с Агазатяном.

– Союз распался бы при любом исходе, – догадалась я. – Либо Глеб стал бы мстить, либо Агазатян…

– Вот тут осталась небольшая недоработка... Но это уже неважно. Делай, что говорю…

Я словно попала в затянувшийся кошмар, где очень вежливый насильник с обаятельной улыбкой приказал лечь на старый диван, подстелив вместо простыни покрывало. Я выполнила приказ, двигаясь медленно и заторможено, словно муха в киселе.

– Расслабься. И только не говори, что не думала об этом, когда утром залезла ко мне на кровать. Или когда мы лежали на матрасе в спортзале, помнишь? Жизнь подкидывает нам очень мало счастья, Саша. Так давай брать то, что можно взять. Забудь обо всем на полчаса.

И тут я с ужасом поняла: он был прав. Я могла сколько угодно придумывать оправдание своему поведению, могла сто раз произнести слово «друг», но разве просто друг обращает внимание на полоску кожи под задравшейся футболкой? Помнит запах дезодоранта, любит прикасаться по поводу и без, прокручивает в голове танец в «Березке»?

Но как же Глеб? Неужели я все это время обманывала и его, и себя? Нет, я была точно уверена в своих чувствах. Так что же со мной происходит?

Я легла на диван и принялась наблюдать, как Андрей расстегивает и сбрасывает куртку. Снимает новые часы на резиновом ремешке (старые утонули в реке) и кладет их на стол. Достает изо рта комок жвачки, лепит его на засаленную клеенку в пятнах пролитого кофе. Приближается, щелкая пряжкой ремня. Смешно, но краем сознания я даже отметила, какой неудобный в караулке диван. Прям как мой, тоже норовит подпереть поясницу какой-то узкой выпуклой частью.

Не диван! Это не диван! Я постаралась успокоиться, чтобы не выдать охватившую меня дикую радость. Меня не обыскали – в спину упиралась цилиндрическая рукоять электрошокера!

Спокойно. Андрей ловкий и быстрый, он готов к возможным сюрпризам и держит все под контролем. Будет только один шанс. Надо, чтобы он как следует отвлекся и перестал отслеживать, где находятся мои ладони.

– Ты прав. Поцелуй меня. Чтобы было не так страшно...

Андрей неспеша подошел к дивану. Опустился сверху, опираясь на согнутые в локтях руки. Наклонился к моему лицу, тихо прошептал:

– Не глупи, я сильнее.

Продолжая следить за мной взглядом, Андрей прикоснулся губами к моим губам. Я ответила на поцелуй, почувствовав вкус сладкой жвачки. Неожиданную мягкость его губ. Запах туалетной воды.

Когда мужчина отстранился, я подняла руку, и Андрей тут же схватил меня за запястье. Помедлил, затем поднес мою руку к своему лицу. Я прикоснулась пальцами к впадине под скулами, потрогала уголок рта с выступающей нижней губой, вытянутый подбородок… Андрей на секунду прикрыл глаза. Наконец...

Поняв, что действую верно, я переложила руку ему на шею и погладила выпирающие округлые позвонки, спускаясь к лопаткам. Андрей привстал, стянул футболку через голову и вернулся ко мне. Снова поцеловал. Я не хотела, но что-то в моем теле против воли отзывалось на поцелуи. На запах его кожи, на легкую дрожь, пробегавшую по напряженной спине мужчины, когда он исследовал губами мое тело…

Но ничто в целом мире не заставило бы меня отказаться от плана. Я бросила взгляд сквозь ресницы: глаза Андрея были закрыты. Осторожно переместила свободную руку ближе к бедру... Его пальцы, быстрые и опытные, забрались ко мне под футболку. Скользнули вдоль ребер, поднялись к груди. Я осторожно вытащила шокер из-за пояса и подалась навстречу…

Андрей неожиданно прервал поцелуй и спросил:

– Хочешь в Абхазию?

Пора! Надавив выпуклую кнопку, я ткнула шокером в обнаженный бок. По телу мужчины пробежала конвульсия, зрачки закатились под веки. Андрей потерял сознание и с глухим стуком свалился на пол.

Так, пришло время действовать быстро. Я оттащила тяжелое тело за диван, накинув сверху покрывало и для больше надежности закидав пустыми коробками из-под пиццы, листами картона, каким-то тряпьем. Под самым потолком имелось приоткрытое окно. Когда Андрей придет в себя – выберется, он ловкий.

Андрей предал меня. Он никогда не был мне другом. Он использовал меня каждую минуту нашего общения. И все же я не желала ему смерти. Вот такая я размазня. Когда мы прятались в лесу после аварии, он сказал: «Давай просто признаем: тебе не все равно, что случится со мной. А мне не все равно, что будет с тобой. Поэтому нам будет грустно в любом случае». Наверное, это тот максимум, на какой мы были способны по отношению друг к другу.