Заложница Пятигорья. Хозяйка кислых вод

Глава 1

1837 год

Майское солнце над Пятигорьем уже начинало припекать. Но здесь, в тенистой прохладе террасы дома коменданта, с которой открывался вид на величественный Машук, было свежо. Однако подполковник Алексей Петрович Орлов, наместник государя на Водах, смотрел не на горы. Взгляд его был устремлён на человека, сидящего напротив с такой неподвижностью, словно тот высечен из того же камня, что и окрестные хребты.

Князь Измаил-бей Таусултанов был чертовски хорош собой, той опасной, хищной красотой, которая заставляла петербургских дам падать в обморок, а их кавалеров непроизвольно хвататься за оружие. Тонкие черты лица, глаза цвета грозового неба и черкесска, сидевшая на нём, как вторая кожа. Газыри с серебряной чеканкой поблескивали на груди, подчеркивая ширину плеч.

- Вы же понимаете, Измаил-бей, - Орлов аккуратно стряхнул пепел с сигары, - что государь император проявляет к вам особое доверие. Ваша преданность короне в последней кампании не осталась незамеченной. Но... Кавказ - это пороховой погреб. Одних пушек мало. Нужны узы, которые свяжут наши народы крепче, чем стальные цепи.

Измаил медленно поднял взгляд, в котором не было ни капли покорности, лишь холодное, едва скрытое презрение.

- Узы, Алексей Петрович? - голос князя прозвучал низко, с едва уловимым акцентом. - Я присягнул на верность. Мои люди охраняют дорогу к Кисловодской крепости. Моя кровь проливалась за вашего царя. Разве этого мало? Теперь вы хотите, чтобы я впустил в свой дом чужую женщину?

Орлов вздохнул, делая вид, что сочувствует.

- Не просто женщину, Измаил. Речь идет о союзе с родом Забельских. Мария Дмитриевна Забельская. Молодая девушка шестнадцати лет. Хороша собой. Род древний, состояние... скажем так, требует управления. Но её репутация безупречна.

Измаил-бей резко встал и подошёл к краю террасы, сжимая руки за спиной так, что побелели костяшки. Что за девица, которую императорский двор решил сбыть с рук подальше в горы? Чтобы не мозолила глаза? Наверняка, бледная, изнеженная, пахнущая французскими духами и боящаяся каждого шороха. Она будет падать в обморок от вида его джигитов и требовать фортепиано в поместье.

- Мое имение - не петербургский салон! - бросил Измаил, не оборачиваясь. - Там воют волки, а по ночам слышны выстрелы. Зачем ей это? Зачем мне это? Чтобы она плакала в подушку и проклинала тот день, когда её сослали к «дикому горцу»?

- Именно поэтому выбор пал на вас, - Орлов тоже поднялся, его голос стал жёстче. - Вы - князь. Европеец по образованию и черкес по крови. Вы сможете обуздать её капризы. Это приказ, Измаил. Свадьба состоится в Кисловодске через месяц, как только прибудет кортеж. Государь хочет, чтобы к началу сезона вы уже обживали свое родовое поместье, как примерный подданный и добропорядочный муж.

Измаил резко повернулся. Его лицо превратилось в маску из застывшего льда.

- Приказ. Хорошо. Я приму её. Я дам этой девице имя, крышу над головой и охрану. Но не ждите, Алексей Петрович, что я сделаю из своего дома балаган для приезжих бездельников. Она будет сидеть в дальнем крыле за высокими стенами и учиться молчать, как подобает жене в моём роду. Это Кавказ!

- Полноте, Измаил, - усмехнулся Орлов. – Девица ведь действительно прехорошенькая. Не стоит гневаться. Возможно, вы мне ещё спасибо скажете!

Князь лишь коротко кивнул, игнорируя шутку. В его голове уже зрел план. Он поселит навязанную девицу в самом запущенном своём владении… в Кисловодской котловине, где из земли бьет вонючая вода, а вокруг только скалы и казачьи разъезды. Пусть наслаждается «курортом».

Измаил-бей покинул Пятигорск той же ночью. Горная дорога под копытами его вороного коня казалась бесконечной лентой, вьющейся среди скал, но злость внутри князя мчалась быстрее любого жеребца. Женитьба! По приказу! Как будто он необъезженный конь, которого решили взнуздать кружевным платком русской девицы!

- Мы поселим русскую в «Гнилой балке», - бросил он своему верному нукеру Хасану, когда они проезжали мимо Кисловодской крепости. - Там, где земля пахнет тухлыми яйцами, а туман стоит такой, что не видно собственных пальцев. Пусть поёт свои французские романсы лягушкам.

2026 год

Я - Александра Дмитриевна Голубкина, или просто БТР, как меня шёпотом называли перепуганные пациенты, - была женщиной монументальной. Во мне имелось сто килограммов чистой харизмы и еще десять сверху. Но это за счёт веса медицинского авторитета. Так как я слыла лучшим бальнеологом в крае. И знала о грязях всё. Поговаривали, что когда я шла по коридору, у гипертоников давление само собой приходило в норму: “от греха подальше”.

Муж Эдуард был полной моей противоположностью. Тонкий, звонкий гастроэнтеролог с усиками. Я его любила какой-то материнской удушающей любовью: кормила на убой, заставляла носить рейтузы с начёсом и искренне верила, что Эдик - мой «хрупкий василёк».

В тот судьбоносный день я искала мужа, чтобы вручить ключи от машины. Заглянула в кабинет «Грязелечения №3» и сразу услышала за ширмой подозрительное сопение.

- Эдик? – позвала я муженька. - Ты здесь?

За ширмой что-то грохнуло. И одним движением могучей руки я отодвинула занавеску.

Картина маслом. Точнее, лечебной грязью. Эдуард в одних носках пытался замаскироваться под кушетку. На которой замерла медсестра Леночка из пятого бокса - существо настолько худое, что мне всегда хотелось запихнуть в неё парочку котлет. Секунд пять в кабинете стояла оглушительная тишина. А потом Леночка испуганно протянула:

- БТР…

- Оздоровительные процедуры, значит? – вкрадчиво поинтересовалась я.

- Сашенька, это не то, что ты думаешь! Мы обсуждали методику электрофореза! – пискнул мой «хрупкий василёк».

- Я тебе сейчас такой электрофорез устрою - искры из глаз до Пятигорска полетят! - взревела я и первой схватила за шкирку медсестру. Ах ты ж дистрофия недолеченная!..

Я буквально выставила Леночку за дверь, придав ей ускорение лёгким пинком, от которого та пролетела метра три по кафелю. А потом повернулась к мужу.