Заложница в собственной книге

Пролог

«Что это за ужасный свет? Я что зря выкинула деньги за шторы с блэк-аутом?» — В голове пульсирует вопрос, а вслух я лишь промычала что-то нечленораздельное. Нащупав руками край прохладного одеяла, натянула его на голову, пытаясь спрятаться от солнца. Оно лезло в глаза даже сквозь плотную ткань.

«Но долго, к сожалению, спать мне сегодня не дали.» — Слышу звук щёлчка дверной ручки и красивый, глубокий мужской голос произнёс:

— Доченька, это папа. Вставай, а то пропустишь завтрак.

Меня передёрнуло. Я попыталась скатиться с кровати — лишь бы спрятаться за ней, лишь бы между мной и отцом оказалась хоть какая-то преграда.

Потому что отца я боялась многие годы. Даже став взрослой. Даже переехав в другую квартиру.

«Как? Откуда у него ключи от квартиры? Мать дала, что ли? Почему я не услышала, как открылась входная дверь? Где моя перцовка, в конце концов?!»

Сейчас сижу на полу. Дрожащими руками, пальцы совсем не слушаются, я тяну на себя одеяло, закутываясь в него. Лишь бы не видеть его. Лишь бы спрятаться.

— Дочка? Что с тобой? Ты упала? — голос стал взволнованным, мягким.

— Н-не подходи! Я… я…

Я старательно кутаюсь в одеяло, спиной отползая назад, к стене. Пытаюсь залезть под кровать чтобы спрятаться с головой.

Совершенно не замечаю ничего вокруг. Ни цвета стен, ни мебели, ни света из окон. Только страх. Многолетний, въевшийся в кожу страх, который сильнее любого довода рассудка.

— Лия… — грустно сказал мужчина.

Я слышу, как он опускается на колени. Одеяло сползает с моих глаз — я успеваю увидеть длинные белоснежные волосы, как у братика, и длинные пальцы, тянущиеся ко мне.

«Лия? Что? Не Лена? Даже не Юля? Лия? Какая Лия? Мне послышалось... Наверное.»

Я перевожу глаза, полные слёз и ужаса, в сторону говорящего. И замираю.

Передо мной на коленях сидит не мой отец.

А очень красивый мужчина. Чуть старше меня — ему явно не больше тридцати. Белоснежные волосы падают на плечи, пряди чуть вьются на концах. Точеные скулы. Пухлые губы, сейчас сжатые в мягкой тревоге. И глаза — невозможные, фиолетовые, с длинными светлыми ресницами. В них я тону, как в омуте.

Он что-то говорит, но я не слышу. Смотрю, как шевелятся его губы, как двигаются его брови — он хмурится, потом снова разглаживает лоб. «Настоящий. Живой. Слишком красивый, чтобы быть реальным.» — проплывают фоново мысли в голове.

Потом я чувствую, как моих рук мягко касаются. Его пальцы — тёплые, осторожные — обхватывают мои запястья поверх одеяла.

— А? — вырывается у меня.

— Лия, что с тобой? Это я, папа. Что случилось? Ты всегда всё можешь мне рассказать.

Его взгляд — взволнованный, почти молящий. Голос — мягкий, как шёлк, по которому провели рукой. Никакой угрозы.

«Папа? Пха-ха-ха-ха-ха!»

Я смеюсь. Горько, нервно, с надрывом. Смеюсь над этой дурацкой фразой, что я могу всё рассказать своему отцу.

«Папе? Всё? Рассказать? Ага, ну-ну. Вам, может, и можно, но уж точно не моему отцу.»

Смех застревает в горле, потому что я вдруг понимаю он просто смотрит и ждёт.

— Лия? Может, сядем на кровать и поговорим?

Он протягивает мне руку. Ладонь открыта, пальцы чуть растопырены.

Я смотрю на эту руку несколько долгих секунд. Потом перевожу взгляд на одеяло, на пол, на свои колени.

«Что за чёрт? Где я?»

Подтягиваю уже упавшую часть одеяла, встаю с колен и сажусь на край кровати. Пружины не скрипят — кровать дорогая, матрас упругий. Я провожу ладонью по покрывалу — хлопок, тёмно-фиолетовый, с серебряной вышивкой.

Поднимаю глаза.

Комната огромная. Я не сразу могу охватить её взглядом.

Стены — нежно-кремовые, почти белые, с серебряными узорами, похожими на вьющиеся растения. Одна стена почти полностью стеклянная — высокое окно от пола до потолка, выходящее на балкон с коваными перилами. За окном — небо. Голубое, чистое, без единого облака. Где-то внизу зелень — парк, наверное. Свет льётся потоком, но он не режет глаза. Люстра — огромная, подвешена высоко под потолком. Свисающие кристаллы переливаются, но люстра выключена — свет идёт от окон.

Слева — туалетный столик с пуфиком. На столике — баночки, пузырьки, расчёска с длинной ручкой, зеркало в серебряной оправе. Всё аккуратно разложено, будто ждёт хозяйку.

Дальше — зона с диванчиками. Два дивана, обитых светлой тканью, стоят напротив друг друга. Между ними — белый столик, на столике — книга в кожаном переплёте и графин воды с чашкой. В углу — высокое растение в кадке, листья почти до потолка.

Ещё три двери. Одна — в глубине комнаты, резная, с бронзовой ручкой. Вторая — рядом со столиком, поменьше, приоткрыта, оттуда тянет парфюмом и влажностью. Ванная, наверное. Третья — рядом с ней, может, гардероб.

И, конечно, кровать, на которой я сижу. Огромная. Королевское ложе. Балдахин сверху — полупрозрачная фиолетовая ткань, закреплённая на четырёх столбиках. Подушки — высокая гора, я в них почти утонула.

«Когда я успела так нажраться, чтобы попасть в гости к миллионеру? Да и с кем? У меня в друзьях нааастоооолько богатых, кажется, не было.»

Медленно, очень медленно, я заканчиваю осмотр помещения. И только тогда мои глаза снова находят незнакомца.

Он всё ещё сидит рядом, на кровати. Наблюдает за мной. Не мешает. Не торопит. Ждёт.

Увидев, что я наконец на него смотрю, он слегка улыбается — уголки губ поднимаются, и на щеках появляются ямочки. Красиво.

«Чем-то братика напоминает, хех.»

— Лия, — говорит он. Голос тихий, мягкий, как котёнок, который трётся о ноги. — Я понимаю, что это место другое. Его сложно назвать домом. Но я думал, что ты за год уже хоть немного освоилась. К тому же я… рядом. Когда могу.

Он делает паузу — нервный жест, я замечаю.

— Скажи мне, если тебе что-то будет нужно. Всё, что угодно. Я сделаю.

— А? Ага… — я медленно киваю несколько раз, совершенно не понимая, о чём он. — Извините, а вы кто? И где я нахожусь? И где мои вещи?