Заложники

– 1 –

Первое, что услышала Дафна, проснувшись — мерный и приглушенный стук капель дождя о дерево крыши. Она продолжила лежать с закрытыми глазами, прислушиваясь: на секунду ей даже показалось, что она находится в своей постели — словно не было никакого побега из дома, внезапного перемещения в Грасс-холл, а потом торопливых шагов по направлению к сараю. Эта мысль быстро промелькнула в голове, моментально испарившись: страшный сон вчерашней ночи становился явью.

Лежать было неудобно. Открыв глаза и немного осмотревшись, Дафна поняла, что лежит на куче хвороста, накрытого ее собственной мантией. Она резко села, тут же пожалев о своем опрометчивом решении: пришло головокружение, отдававшееся не сильной, но болезненной ломотой в висках, а комната слегка покачнулась перед глазами. Дафна со стоном закрыла глаза и оперлась плечом о стену, прижавшись виском к деревянной доске, игнорируя дискомфорт. Что же вчера случилось? Что произошло с ней? Почему она потеряла сознание? И главное — где ее волшебная палочка?

Обнаженная кожа рук тут же покрылась мурашками — неизвестно, от холода, который пробирался сквозь щели, или от страха, полностью завладевшего ею. Она мерно сосчитала про себя до десяти — еще до школы, когда у нее не получались заклинания, гувернантка советовала делать именно так, чтобы успокоиться. Дафна ждала, когда головокружение немного отступит, а мысли в голове придут в порядок, но тщетно. На ум приходили лишь суматошные вопросы, ответить на которые она была просто не в состоянии.

Когда боль в висках отступила, она вновь рискнула открыть глаза. В том, что она все еще находилась в сарае («В проклятом, проклятом сарае!» — с раздражением подумала Дафна) сомнений не возникало. Вдоль стены, на которую был устремлен ее взгляд, висело несколько метел на металлических держателях, казавшихся совсем бесхозными. Неудивительно: мистер Гринграсс давно позабыл свою страсть к полетам, а обе его дочери никогда не разделяли этого увлечения.

Вторая стена была занята стеллажом, похожим на книжный. Дафна прищурилась, чтобы разглядеть, что было внутри — расположенное напротив окошко, так подло приманившее ее вчера, было единственным. Маленькие размеры не позволяли давать большого количества света, тем более, как могла судить Дафна, на улице было пасмурно. Присмотревшись, она тут же потеряла интерес к стеллажу — несколько мешков (наверное, с удобрениями для цветов), пара склянок и какие-то железяки. Взгляд скользнул дальше, на этот раз — к столу.

Постепенно восстанавливалась и картина событий, произошедших накануне ночью. Она отчетливо вспомнила, как открыла дверь и зашла внутрь, но на этом ее воспоминания обрывались. Был еще свет от пламени свечи, которую, как решила Дафна, оставили домовые эльфы и еще… Точно! Вот что показалось странным! И ночью, и сейчас рядом с оплавленным огарком на столе соседствовала книга. Дафна поднялась с импровизированной постели, очистила мантию от веток и накинула ее на себя — в сарае было свежо и прохладно. А потом уверенно направилась к своей находке.

Книга сильно отличалась от тех, что раньше приходилось держать в руках. Скорее, это был чей-то дневник, облаченный в плотную обложку из тисненой черной кожи. Надписей о том, кому бы он мог принадлежать, на обложке не было. Дафна хмыкнула, думая, что любопытство уже однажды стало источником ее неприятностей, но все же не смогла удержаться от того, чтобы прочесть чужие тайны. Открыв «дневник» и пролистав несколько страниц, она едва сдержала вздох разочарования: она видела перед собой лишь чистые листы. Или владелец вещицы еще не успел ничего написать, или он мастерски защитил свои секреты.

Она захлопнула книжку, потеряв к ней всяческий интерес, и постучала пальцами по обложке — глухой звук вторил каплям дождя с улицы. Головокружение отступило, а вот вопросов меньше не стало. Огарок свечи и находка в виде книжки говорили о том, что здесь присутствовал кто-то помимо нее. Предположение о домовиках было откинуто сразу же: эльфы не сделали бы ей ничего плохого, да и не оставили бы хозяйку коротать ночь на хворосте — они бы перенесли ее в спальню, в поместье.

Дафна вздрогнула. Значит, здесь был человек? Она попыталась вспомнить хоть что-то, что подтвердило бы ее догадку. Память услужливо подкидывала картинки предстоящий ночи: стук каблуков о гранитные плитки, огонек в окне, влажный металл ручки двери. Но среди образов не было ничего, что могло бы дать ей хоть малейшую подсказку. Может быть, мысль о том, что в сарае прячутся злоумышленники, не была такой уж и абсурдной?

Девушка прислушалась к своим ощущениям. Кажется, тот, с кем она вчера столкнулась, не причинил ей вреда. Определенно, пока она была без сознания, никто и пальцем ее не тронул. Утреннее головокружение, которое уже ушло, она отнесла к последствиям таинственного проклятья, того, что и лишило ее сознания. Взгляд Дафны упал на топчан, на котором она провела несколько часов. От удивления, похоже, даже открылся рот, за что Дафна тут же обругала себя — нужно быть более сдержанной!

На полу, рядом с изголовьем, стояла ее сумка, которую она совершенно точно оставила вчера на улице. Она бросилась к ней, раскрыла замочек и торопливо просмотрела содержимое. Она могла ошибаться, но кажется все было на месте. Значит, кем бы ни был тот, с кем ей пришлось столкнуться вчера, вором он не являлся: драгоценности его не заинтересовали.

Почему-то Дафна не сомневалась, что ночью потревожила своим присутствием человека. Об этом свидетельствовало и то, что ее заботливо (Дафна фыркнула) переложили на топчан, и то, что сумка была обнаружена рядом с кроватью. Расстраивал лишь тот факт, что нигде не было ее волшебной палочки. Это могло означать только одно: загадочный человек забрал ее с собой.

Охваченная размышлениями, она не заметила, как шум дождя стих. Нужно вернуться в поместье. Что делать дальше, Дафна не знала: здравый смысл приказывал отправиться домой и забыть эту ночь как страшный сон, попробовать уговорить родителей изменить свое решение. Конечно, без волшебной палочки она могла бы попробовать добраться до Косого переулка по каминной сети, а там купить новую. Но едва ли это будет так просто, как она предполагает. Продолжая злиться на себя за дурацкое любопытство, из-за которого она и оказалась здесь, практически ничего не помня о случившемся, Дафна распахнула дверь и замерла на пороге.