Заложники разума

Глава 11. Притворись моим парнем

Разговор вышел скомканным и непонятным.

Сначала Матвей выразил недовольство по поводу присутствия Стаса рядом со мной. Затем он начал задавать вопросы о моей учёбе и работе в сервисе.

Стас же молча сидел за стойкой, но не сводил с нас взгляда, будто боялся, что если он хоть на секунду перестанет следить за нами, то мир рухнет или Мотя украдёт меня.

Я потягивала свой напиток, когда Матвей снова вернулся к прежней теме:

— Что у вас с ним? — спросил он, кивнув в сторону Стаса.

Я невольно посмотрела на Стаса и встретилась с его тяжёлым взглядом. Видимо, терпение Бабая было на исходе, и это отражалось на его лице хмуростью и нервным движением ноги.

— Ты же всё знаешь, как оказалось, — напомнила я Матвею о вчерашней неудачной шутке. — Отношения, любовь... называй, как хочешь.

Я не смогла сдержаться, видя, как Матвей злится.

— Ну, какая к чёрту любовь, Доха? — воскликнул Матвей. — Ты в своём уме? Не могла выбрать кого-то получше? Да он только использует девушек!

— Это не твоё дело, Матвей! Если это всё, что ты хотел сказать, то я ухожу. У нас со Стасом дела.

Не совладав с собой, Матвей ударил кулаком по столу. Конечно, Стас не мог этого не заметить. Он вскочил и тяжёлыми шагами направился к нам. Ничего не говоря, он сел рядом со мной и уставился на Матвея с вызовом, будто пытаясь просверлить в нём дыру.

И дело тут не во мне вовсе. Скорее, это просто мужское соперничество. Матвей увёл у Стаса Настю, и теперь он пытается как-то отыграться. Я уж точно его осуждать не буду, ведь я сама делаю то же самое.

Кажется, наши мысли совпали, и мы одновременно придвинулись ближе друг к другу. Бабай даже положил руку на спинку красного дивана за моей головой.

— Вы наговорились? — Стас приподнял одну бровь. Этот вопрос был адресован моему собеседнику.

— Нет! — Матвей раздул ноздри, и я почувствовала его напряжение всем телом. — Бабай, если хочешь отомстить мне, то не делай это через Доху. Оставь девчонку в покое, она уж точно не заслуживает твоей «любви», — Мотя изобразил кавычки пальцами. — И так настрадалась, после тебя хуже будет.

Стас издал какой-то звериный рык и медленно наклонился к Матвею.

— Если ты не сообразил, как обращаться с девушкой, которая для тебя, придурка, всё делает, то ты кретин, честное слово. — Стас отстранился. — Вот именно, с тобой Кристина настрадалась.

Мужчины смотрели друг на друга, не отрываясь, пока Стас не встал и не протянул мне руку.

— Пойдём, малышка, — сказал он так искренне, что я без колебаний взяла его за руку.

Но уйти мне не дал Матвей, который крикнул нам, когда мы были уже у выхода:

— Мама приглашает тебя в гости.

Я остановилась…

Тётя Люда была для меня как вторая мама. Чрезвычайно добрая женщина, которая при любой возможности звонила мне, чтобы просто узнать о моих делах.

Однако, несмотря на это, я не хотела с ней встречаться. Начнёт ведь задавать личные вопросы, и мне явно будет неловко.

Матвей догнал нас и продолжил разговор уже тише:

— Я ещё не сказал ей, что мы расстались, — Матвей неуверенно выдохнул.

— Не вижу в этом проблемы. Скажи ей правду, и не надо будет меня больше дёргать.

— Доха…

Матвей хотел подойти ближе, но Стас неожиданно и как-то слишком уверенно приобнял меня за плечи и притянул к себе.

Матвей замер, но потом всё же продолжил, выходя на улицу вместе с нами:

— Ты маму что-ли не знаешь? Не оставит же в покое. Будь человеком!

В этот момент меня начали накрывать эмоции, которые я ни в какую не могла сдержать. Я была готова ко всему, и даже если бы мир вокруг меня рухнул, я бы не остановилась.

— Это я-то «будь человеком»? — громко возмутилась я. — Ты бы на себя посмотрел, эгоиста кусок!

Матвей хмурился, а я не останавливалась, шагала в его сторону, пока он отходил.

— Я ради тебя готова была всю себя разменять, — продолжала я. — Думаешь, у меня не было желаний и целей? Однако я на два года оставила их в стороне, чтобы ты, как оказалось, мог упиваться моими разбитыми мечтами!

Матвей молчал. Он лишь хлопал глазами и не произносил ни слова. Конечно, как я могла противиться его слову? Ведь я всегда старалась сделать всё возможное, чтобы ему было хорошо, даже если это шло в ущерб мне.

Довольно!

Хватит с меня!

— Иди к чёрту, Гусаренко, — сказала я и повернулась, чтобы уйти. Но тут же наткнулась на взгляд Стаса. Он почти не скрывал своего одобрения и чуть ли не улыбался.

— Ты подумай, Доха, — донеслось мне вслед.

— Сделай одолжение, Матвей, — с трудом выдавила я из себя. Ком в горле не давал мне говорить, и я старалась не выдать свою слабость. — Никогда больше не появляйся в моей жизни. Не вспоминай меня. Оставь меня в покое.

— Вытри сопли, смотреть противно, — даже тут Матвей не оставлял попыток уколоть меня.

— Заткнись уже, Гусар, — вмешался Стас. — Иди займись чем-нибудь, раз времени так много.

— А ты, Стасян, не лезь не в своё дело.

— Теперь моё, — уверенно сказал Стас и взял меня за руку.

Мы направились к машине.

Матвей смотрел нам вслед. Я всем своим существом чувствовала его взгляд, всем своим нутром ощущала его гнев.

Да простят меня все возможные Боги, но я просто из вредности не могла отпустить ситуацию. Меня возмущало высокомерие Матвея и то, как он продолжал меня унижать.

Мы уже почти дошли до машины, когда я внезапно развернулась, зажмурилась и потянулась к губам Стаса. Сердце отчаянно колотилось в груди, и я уже осознавала, что моя затея была нелепой и глупой. Мне хотелось провалиться сквозь землю, а каждая секунда казалась часом.

На мою талию опустилась сильная рука, окутывая меня каким-то особенным теплом, и в тот же миг мои губы наконец-то достигли своей цели. Мягкие и нежные, словно Стас боялся нарушить этот момент, который для нас обоих был чем-то особенным и хрупким.

Поцелуй был быстрым и почти невинным, но меня всё равно охватила лёгкая дрожь. Стас, очевидно, заметил это. Он смотрел на меня бегающим взглядом, с почти безразличным выражением лица, а затем, выругавшись, внезапно притянул меня к себе и крепко обнял.