Заложники разума

Глава 17. В гостях обмана

Таня непрерывно строчила мне сообщения, но я настолько погрузилась в свои мысли, что не замечала вибраций. Когда я наконец подъехала к старенькой хрущёвке и вышла из такси, то наконец ответила подруге.

— Ты где, Доха? — весело спросила она.

— Лучше тебе не знать, — я выдохнула и вновь посмотрела на окна в доме.

— Скоро будешь?

— В лучшем случае часа через два. А что случилось? — я медленно направилась к подъезду.

— Твои предки на какую-то вечеринку свалили, — Таня начала разговор с Максимом, что-то выкрикивая ему, а затем опять вернулась ко мне. — Короче, кино хотели посмотреть. Мы тебя ждём?

— Не, смотрите без меня. Я поехала к маме Матвея, — я посмотрела в небо, уже стемнело. — Да и вам будет полезно провести время вдвоём.

Таня некоторое время молчала, а потом тихо произнесла:

— Мы не вдвоём. Тут Метла, Чича и Бабай, — её голос стал виноватым. — Ты на громкой связи была.

Я ощутила, как внутри меня всё сжалось от ужаса. Максим точно не одобрит это. Могу представить, какие выражения лиц сейчас у них со Стасом. Я не то чтобы скрывала это, просто не хотела, чтобы они знали. К тому же, мне всё равно, что думает Стас.

— Ты, Тайсон, кадр у меня, — выдохнула я. — Попробуй описать, как сейчас выглядит Максим.

Подруга не отвечала, а затем я услышала, как она прочистила горло.

— Извини, Кристина, — прошептала она, видимо, закрывая рукой динамик и лицо.

Я положила трубку. Макс меня убьёт — это точно. И Матвея заодно.

Но деваться было некуда. Набрав нужный код домофона, я поднялась на третий этаж и позвонила в дверь, обитую коричневой кожей и украшенную декоративными кнопками.

Дверь тут же распахнулась, и меня окутал аромат вкусной еды. На пороге стояла улыбающаяся женщина лет сорока. На ней был фартук в цветочек, а густые кудри она собрала в пучок на затылке. Лицо Людмилы Алексеевны было испачкано мукой, а голубые глаза светились радостью. Она одарила меня широкой белоснежной улыбкой, и как только я переступила порог, заключила меня в объятия.

Мама Матвея была невысокая, чуть ниже меня ростом, с узкими плечами и широкими бёдрами, что придавало её фигуре сходство с грушей.

Женщина взяла меня за плечи и отстранилась, внимательно рассматривая меня.

— Как же я рада, что ты пришла, Кристиночка! — воскликнула она, и её глаза засияли. — Проходи, у меня курица в духовке.

Людмила Алексеевна поспешила на кухню, а я сняла обувь. Как обычно, прошла в гостиную и удивилась. На диване, развалившись, сидел Матвей в наушниках и играл во что-то на телефоне. Даже не заметил меня. Раскладной стол уже стоял перед диваном, а с другой стороны стояли старые деревянные стулья.

Вот лодырь! Мать хлопочет, стол накрывает, а он валяется. Мало того что его появление здесь стало для меня неожиданностью, так ещё и раздражаться начала.

Я почти сразу же бросилась на кухню.

— Давайте я вам помогу, тёть Люда, — с улыбкой предложила я.

— Что ты, Кристиночка, я сама справлюсь, — доброжелательно ответила она и продолжила разделывать курицу. — Мы с тобой виделись в последний раз перед днём рождения Матвея. Расскажи, как твои дела.

Как же начать…

Моё сердце билось так громко, что его стук отдавался в ушах. Я боялась сообщить этой прекрасной женщине такую важную новость. Она всегда говорила, что я ей как дочь, которой у неё никогда не было, и так мечтала, чтобы мы стали одной семьёй.

— Всё отлично, — с трудом выдавила я из себя. — Как ваши дела?

Людмила Алексеевна нахмурилась и взяла тарелку с курицей, давая понять, что закончила с готовкой.

— Опять ходила к врачу. Прописали новые лекарства.

— Вас всё так же беспокоит сердце?

Женщина кивнула.

Мы прошли в зал, где Матвей, при нашем появлении, даже вскочил и снял наушники. Я смотрела на эту картину, и сердце сжималось от ощущения неправильности происходящего. Стол был просто завален разнообразными лакомствами: пирожки, котлетки, курица, и даже торт, который испекла Людмила Алексеевна.

Матвей пересек комнату и, встав рядом, положил руку мне на талию. Сказать, что я была удивлена, — это не сказать ничего.

— Ты что творишь? — прошипела я ему в ухо.

— Не буянь, Доха! — так же тихо сказал он мне. — Не стоит расстраивать маму. Ей сейчас нельзя волноваться.

— Это неправильно. Нам нужно рассказать ей. У тебя Настя! — я запнулась и вдруг добавила. — А у меня Стас.

— Не сейчас! — почти прорычал он мне в лицо и до боли сжал мой бок. Я шикнула. — Не беси меня, пожалуйста! Хотя бы этот вечер не порти!

Вновь обида острым шипом пронзила мою душу. Я хотела оттолкнуть Матвея и уйти из этого дома. Я хотела больше никогда не видеть его, но замерла, когда увидела взгляд Людмилы Алексеевны. Она внезапно сложила руки на груди и с улыбкой захлопала глазами.

— Вы у меня такие сладкие, — произнесла она с умилением в голосе. — Ну же, садитесь за стол, мои дорогие.

Мы послушно сели, и Людмила Алексеевна начала говорить обо всём подряд. Она задавала много вопросов и звонко смеялась. Она была так счастлива. Мне всегда казалось, что мама Матвея относилась ко мне лучше и теплее, чем моя родная мать.

Было тяжело находиться в атмосфере недопонимания и лжи, но я старалась держаться.

— Когда планируете свадьбу? — с сияющей улыбкой спросила она, отпив чай из своей чашки. — Пора уже. Мы с отцом поможем, чем сможем.

Я поперхнулась и начала кашлять. Матвей даже не похлопал меня по спине. Он просто закатил глаза и посмотрел на свою маму с какой-то злостью.

— Мам! Прекрати эти разговоры. Мы ещё учимся, не до свадьбы.

Людмила Алексеевна вдруг цокнула и погрозила Матвею пальцем.

— Знаешь что? Мы с твоим отцом вообще поженились, когда я была на первом курсе! — воскликнула она.

— Ты же была беременна!

— А вам что мешает?

Мы с Матвеем оба опешили. Мы переглянулись и одновременно потянулись к своим чашкам с чаем. Мы тянули время и начали нервничать.