Заложники разума

Глава 33. Посидим, поговорим

*Стас Бойко*

После того как девочки ушли, мы с Гусаром долго смотрели друг на друга, словно два идиота. Я не знал, что у Матвея на уме, но старался подобрать слова осторожно. И не только из-за Насти, а больше из-за Кристины. Я был уверен, что если сделаю что-то не так, она разозлится. А я только-только начал быть ближе к этому птенчику.

То, как она извивается в моих руках, как её кожа покрывается мурашками от моего дыхания, и как удобно её спина лежит в моих объятиях, вызывает во мне первобытный восторг. Я уже и сам убедил себя, что выгляжу, как шестнадцатилетний пубертатник, который и женщин-то не трогал.

Кристина — не просто способ утолить желания. Это человек, которого я хочу исследовать, раскрывать его глубину. Мне нужно не её тело, а её душа. Чтобы она растворялась во мне так же, как я в ней, чтобы жаждала моих прикосновений, как и я её.

И вот когда я мог бы насладиться объятиями своего птенчика, мне приходится делить пространство с тем, кто на протяжении долгого времени выдирал эти самые пёрышки. И ведь я не могу даже по морде ему дать. Или могу? То, что он ударил Настю, является достаточным оправданием перед Кристиной?

Матвей стремительно вскочил, схватил куртку и уже собирался броситься вдогонку за девочками, как будто был уверен, что я не стану его останавливать.

— Если ты хоть на шаг выйдешь из квартиры, я позабочусь о том, чтобы твой аккаунт в Steam навсегда заблокировали.

Я взял стакан с полки, налил воды из фильтра и сделал глоток, давая Матвею возможность осмыслить мои слова.

— Сколько у тебя часов в Доте? Наверное, там целая коллекция скинов.

Я невольно присвистнул.

Матвей, как я и ожидал, захлопнул дверь сразу после того, как открыл её. Неужели это могло подействовать на мужчину, который искренне любит свою женщину?

— Тебе что нужно, Бабай? — громко спросил Матвей, ударив руками по столу, за которым я сидел. Ударить меня у него, видимо, не хватило смелости.

— Неужели ты настолько глуп, что до сих пор не догадался? — я приподнял бровь и наклонился к нему. — Давай, я подскажу. Начинается на «ты жалкий» и заканчивается на «ублюдок». Ой, прости! Кажется, я описал тебя. Ну, собственно, это одна из причин моего присутствия здесь.

— Следи за своим языком! — Матвей напрягся так, будто собирался взорваться.

Я резко встал, заставив Матвея вздрогнуть. Приблизился и угрожающе навис над ним.

— Так ты запугиваешь и девчонок? — почти прошипел я. — Заставляешь молчать, унижаешь, оскорбляешь. Только ты попутал, малец, на меня это не работает.

— Хочешь ударить — бей, Бабай, и вали уже.

— Хочу... Ты даже не представляешь, как сильно хочу тебя смешать с грязью. Но, к твоему счастью, не стану этого делать.

— Благородный до фига? — Гусар пренебрежительно фыркнул. — Типа белый и пушистый?

— Не угадал. Просто не хочу расстраивать свою женщину. Вряд ли ей понравится, если увидит мои кулаки в крови.

— Да плевать мне, что там твоя Доха подумает. С дома моего выметайся. — Матвей указал на входную дверь.

Я усмехнулся.

— Опять не угадал, — сказал я. — Не покупай лотерейные билетики, тебе что-то совсем не везёт.
Матвей плюхнулся на стол и обхватил голову руками, будто устал от всего происходящего. Его было бы жаль, если бы он не был сам виноват во всем этом.

— Ты не хочешь драться, но и уходить не собираешься, — тихо заметил Матвей. — Ты сам понимаешь, что тебе надо?

Я наклонился к бывшему Кристины всем корпусом.

— Ещё как, Гусар. Сегодня мы с тобой проведем ночь вместе, как настоящие друзья, — и я наигранно обнажил все зубы.

— Спятил? Это ты своим бабам предлагай.

— Кто сказал, что я предлагаю? Ты, клоун, подпортил жизнь моей Кристине, взялся теперь за Настю? Руки твои бы тебе поломать.

— Да не хотел я ее бить! — сдавленно крикнул он. Наступило короткое молчание. Затем Гусаренко тихо добавил: — Правда, не хотел. Сам себя виню.

— Кому легче от того, что ты себя винишь?

— Да знаю я, Бабай! Отвали уже! И так тошно.

— Изменять было нечего. А теперь ноешь. Не ныть надо, а перед Настей на коленях ползать. — Я задумался. — Но не сегодня.

— Я не изменял Насте, — признался Гусаренко. — Она неправильно поняла. Это моя однокурсница. Понятия не имею, чё ей вообще надо.

— Ну и зачем тогда руку поднял на Настю?

Матвей молчал, бросая на меня вопросительные взгляды. А затем выдал:

— Не люблю, когда лезут в моё личное пространство. Мой телефон — это моё сокровенное.

— Вот и останешься теперь один с этим телефоном. Стоило оно того, чтобы Настю терять? — осуждающе я сложил руки на груди.

Матвей оживился, вскочил и начал ходить по квартире.

— Я не потерял её, — сказал он. — Всё наладится. Я позвоню, извинюсь, и она простит... Так было всегда. Кристина всегда прощала.

— А ты этим пользовался, придурок, — резко ответил я.

Гусар остановился и посмотрел на меня с осуждением.

— Я не виноват, что она такая наивная ду...

— Осторожней в словах! — перебил я его.

— Ты серьезно в неё влюбился? Стас Бойко вместо того, чтобы выбрать нормальную девушку, выбрал...

— Лучшую, — снова перебил я. — Быть слепым— твой выбор. Не пытайся убедить других, что это прекрасно.

— Она же посмешище, — возразил Гусар.

— Она душа компании, — спокойно сказал я.

— Пацанка!

— Уверенная девушка с внутренним стержнем.

— Грубая! — продолжил он, уже повышая тон.

Я рассмеялся.

— Видимо, ты не заслужил её нежность, — произнес я, слегка приподняв бровь и положив руку на спинку стула.

— Она не умеет быть кроткой перед мужчиной.

Гусар раздраженно сопел и скалился, но я сохранял спокойствие.

— Мужчиной? Она ещё не была в отношениях с мужчиной, только с жалким мальчишкой.

— Что ты в ней нашел? — Матвей смотрел на меня с недоумением. Он искренне не понимал.