Заложники разума

Глава 34. Быть собой, не быть кем-то

Как мы с Настей и планировали, мы поехали в клуб, но не учли, что суббота — это вечер массового скопления людей. Все столики были заняты, а на танцполе не протолкнуться. Мы, две девушки, рисковали быть затоптанными в этой толпе, но Настя была настроена решительно. Настя была решительно настроена напиться. Это слово точно передавало её состояние: она не желала танцевать, ей нужно было лишь забыться в этом злосчастном стакане.

А пить стоя было не самым лучшим решением, скорее даже неудобным. Настю я знала весьма и весьма плохо, потому очень сильно удивилась, когда она, настроенная провести время именно в этом клубе, пошла, не побоюсь этого слова, выклянчивать столик. И не абы какой, а тот, что находился в VIP-зоне.

Я не уверен, было ли это везением, но через несколько минут двое молодых людей просто ушли, поддавшись невероятному обаянию Насти. Она действительно обладала шармом, который позволял ей легко влиять на окружающих.

— Я принесу нам коктейли, — сказала я, как только Настя села за столик.

Но вместо одобрения я получила лёгкую насмешку.

— Нет, не коктейли, Кристина, — произнесла Настя, уткнувшись в край стола. — Шоты!
Первые полчаса мы даже не разговаривали. За нашим столом звучал только звон стекла, когда мы чокались рюмками.

После пятого шота Настя наклонилась ко мне и спросила:

— Как вы познакомились с Матвеем?

Я не собиралась обсуждать это, но, встретившись взглядом с Настей, я почувствовала в её глазах нечто, что подсказало мне: ей сейчас необходимо поговорить. Как и все остальные, я тоже поддалась влиянию этой светловолосой девушки.

— Тогда я только получила права на байк и ещё не умела ездить. Выезжала с парковки университета, и тут на меня летит машина. Я растерялась и упала вместе с мотоциклом.

— Вот козел! Права купил, что ли? — воскликнула Настя, ударив рюмкой о столик. Окружающие в зале оглянулись на нас, но быстро потеряли интерес.

— Это был Мотя, — рассмеялась я. Настя выпучила глаза, но ничего не сказала. Я продолжила: — Он выскочил из машины и начал кричать на меня, мол, куда я прусь.

— Матвей? Да ну! — не поверила Настя. — И ты что?

Я улыбнулась своим воспоминаниям.

— Прописала ему в бубен, — сказала я и опрокинула ещё один шот. На удивлённый взгляд Насти я добавила: — Прямо промеж глаз. Не замечала раньше, что у него нос кривой.

— Не может быть, ты выдумываешь, — продолжала сомневаться Настя. — Матвей хороший и не может быть таким грубым. Он нежный.

Я ухмыльнулась и достала телефон, чтобы показать переписку с Матвеем, но он, как обычно, удалил её. Хорошо, что я сделала скриншот того сообщения, после встречи с его мамой. Я не хотела нагадить ему, просто хотела, чтобы Настя увидела, какой он может быть.

Пришлось долго смотреть, как Настя будто впитывает каждое сообщение на скриншоте, а затем всучила мне телефон и сказала:

— Ну ты первая грубить начала. — Настя обиженно надула губки.

Я закатила глаза.

— Любовь слепа.

— Ну и зачем ты тогда с ним встречаться начала, раз он такой плохой

— Так не был он плохим. Стоял с разбитым носом, выпрашивал номер, обещал возместить ущерб.

Кровь капала, глаза слезились, голова, наверное, дико болела, но он виду не подал. Я не смогла отказать.

— И вместо того, чтобы ремонтировать твой мотоцикл, он звал на свидания? — видно было, что ей неприятно произносить такое вслух.

— Пытался, но я напрочь отказалась, пока байк мой не починит, хотя вероятно виноватой в той ситуации была я. Дело тут скорее в том, что если слово дал, то сдержи его.

— Сдержал?

— А как же! Спустя два месяца, но всё же загнал мотоцикл на покраску, когда уже мотосезон и кончился.

Настя рассмеялась и опустошила очередную рюмку.

— Слушай, Кристин, я ведь не хотела, ну, за твоей спиной, ещё и в твой день рождения, — у Насти заплетался язык, она говорила тихо, но я всё слышала. — Просто влюбилась, и знаешь, возникало чувство, что мне важнее сохранить эти отношения, чем не обидеть тебя. Я ведь тебя не знаю, и почему я должна беспокоиться о тебе, правильно? А тут ещё и Матвей говорит, что ты ему всю кровь высосала. Конечно, я поступила плохо по отношению к тебе, но а должна ли я вообще…

— Насть, прекрати, — резко оборвала я её. — Вы оба поступили гадко, но есть разница. Ты была свободна и ни перед кем не была обязана, а вот Мотя был.

— Извиняться я не буду! — воскликнула она. — Извиняются, когда сожалеют. А я люблю Матвея. Если бы не сделала этого, он бы остался с тобой.

— Не остался бы, — ответила я. — Рано или поздно я бы набралась смелости и перестала терпеть издевательства.

Внутри что-то сжалось, и я залпом допила рюмку.

— Неужели он настолько грубый? — спросила Настя, глядя на меня с растерянностью.
Мне стало её жалко, но врать не хотелось.

— Ну, меня он никогда не бил, — сказала я. На глазах Насти появились слёзы, как будто я снова и снова ворошила её рану. Я не стала мучить дальше бедного человека и сменила тему. — А как вы со Стасом познакомились?

— Со Стасюшей… — она задумалась, погружаясь в воспоминания. — Да мы с детства дружили. Наши мамы лучшие подружки. Точнее, были...

— Поругались?

— Мама сильно болела… — Настя замолчала, отвернувшись и уткнувшись в стакан. Слёзы беззвучно потекли по её щекам. — А сейчас и папа болеет. Матвей — единственный, кто меня поддерживает, кто рядом. С ним я не чувствую себя одинокой.

— А Стас? Он не был рядом?

Мне хотелось понять, почему они расстались, хоть возможно это и ранило Настю.

— Стас… от него я сама ушла, — тихо вздохнула она. — Его родители отправили учиться во Францию, а мой отец не хотел меня отпускать. Далеко, дорого… Тогда Стасюша пришёл к нам домой и долго разговаривал с папой. Обещал полностью меня обеспечивать, быть рядом всегда. Папа испугался, что станет причиной разрыва наших отношений. Отпустил.

— Грин-флаг*, — с усмешкой заметила я.