Замерзший понедельник

Глава 1

Тем временем полицейский участок №5 получил сообщение о трагическом инциденте. Дежурный офицер, старший лейтенант Петров, принял звонок от матери, которая сообщила о смерти своего шестимесячного сына. На место происшествия немедленно выехала следственная группа, включающая в себя следователя, судмедэксперта и двух оперативников. По прибытии сотрудники полиции обнаружили тело младенца в ванной комнате. Были задокументированы все обстоятельства: горячая вода в ванне, отсутствие присмотра со стороны старшей сестры, Кати, и наличие травматических повреждений на теле ребенка, характерных для термических ожогов.

Катя, находившаяся в состоянии шока, дала свои показания. Её рассказ о том, как она оставила брата в ванне, чтобы посмотреть мультик, был зафиксирован. Были опрошены соседи, которые подтвердили, что мама ушла в магазин, оставив детей одних. По факту смерти младенца было возбуждено уголовное дело по статье «причинение смерти по неосторожности». Первоначальная версия следствия заключалась в том, что смерть ребенка наступила в результате халатности старшей сестры, которая не обеспечила должный присмотр. Судмедэкспертиза подтвердила, что причиной смерти стали обширные ожоги. Были определены степень и площадь поражения кожных покровов, а также возможная причина попадания в ванну с кипятком. Проводилось дознание, собирались доказательства. Дело получило широкий резонанс, вызвав общественное обсуждение.

Прошло 3 месяца...

Холодный снег за окном, как будто свидетель беды, всё засыпал, и стало тихо. Катя, совсем худенькая, стояла у окна, хоть и сломленная, но держалась, хотя ей было очень плохо. Её светлые волосы растрепались и прилипли к щекам. В одной тонкой рубашке она дрожала от холода, который пробрал до костей. В её глазах – тоска. Холод лез в душу, оставляя там пустоту и боль. Плечи у неё опустились от горя. Ей было так плохо, что каждая клеточка тела дрожала. За окном всё казалось далёким и чужим. Снег был такой белый и чистый, словно похоронный саван, на который кинули жизнь её брата, так внезапно оборвавшуюся. Каждая снежинка будто слеза. Миллионы ледяных кристалликов висели в воздухе, холодные и неподвижные, будто застывшие в плаче. И каждый порыв ветра казался упрёком судьбы.

Катя отошла от окна и быстро стала собирать вещи. Взяла пару свитеров, куртку, двести рублей из копилки, любимую заколку с котенком. Телефон решила не брать, чтобы её не нашли. Выключила свет на кухне и тихо закрыла дверь. В голове крутились одни и те же мысли: «Мне нужно уйти, я тут не выдержу, никто не поймёт». Она ни у кого не хотела просить совета или помощи.

На улице было холодно. Время: 15:43. Дата: 14 ноября 2000 года. Свежевыпавший снег хрустел под ногами. Хруст был единственным звуком, нарушающим тишину, кроме, возможно, едва слышного свиста ветра. Она шла без остановок, не оглядываясь. Не заходила ни к друзьям, не шла в полицию, не возвращалась домой за, возможно, забытыми вещами. Она не писала записок. Не оставила следов, по которым можно было бы быстро найти направление её движения. Прошла несколько улиц и свернула туда, где людей было мало. Дальше — только шаг за шагом. Эти улицы, возможно, были знакомы, а может, и нет.

Важен был сам факт их пересечения, ведущий к грани.

Через несколько часов её дома не оказалось. Мама пыталась дозвониться, но ответа не было, ведь телефон остался дома. Поиски не дали результата — к этому моменту она бесследно исчезла.

ЧУТЬ РАНЕЕ...

Все та же дата. Половина шестого вечера. Скрипнула дверь подъезда, а затем с тихим стуком закрылась. Этот звук, привычный и будничный, предвещал радостное событие: возвращение из школы Кати, её звонкий смех, щебетание, полное детских открытий. Но сегодня, в этот промозглый декабрьский вечер, когда за окнами сгущались сумерки, а редкие фонари лениво освещали мокрый асфальт, этот звук звучал как-то иначе. Тревожно.

Ольга Петровна, уставшая после долгого рабочего дня, стянула перчатки, чувствуя, как стынут пальцы. Шаги по лестнице казались непривычно громкими в этой нарастающей тишине. Обычно, ещё с середины пролета, она уже слышала звонкий голосок дочери, её восторженные крики: «Мама! Ты пришла!». Катя всегда выбегала навстречу, обнимала крепко и начинала нести поток новостей: про новую царапину на парте, про контрольную работу, про замысловатую постройку из конструктора, которую она сегодня возвела.

Но сегодня… Сегодня всё было иначе.

Дверь квартиры осталась приоткрытой. Ольга Петровна осторожно толкнула её. Из прихожей тянуло прохладой, не той уютной, домашней, а какой-то пустой, неуютной. Ольга Петровна позвала:

— Катюша! Доченька! Ты где?

Ответа не последовало. Сердце ёкнуло. В детской — никого. Постель нетронута. На тумбочке — пусто. В прихожей ни куртки, ни ботинок. Лишь приоткрытая дверь на кухню, где погашен свет. И ощущение сквозняка.

Ольга Петровна попыталась взять себя в руки. «Может, к подружке забежала? Или в магазин?» Но Катя никогда не уходила без предупреждения, тем более так поздно. Особенно после всего…

С каждой минутой нарастала тревога. Ольга Петровна стала обзванивать Катиных подруг. Никто её не видел. Телефоны подруг отвечали привычным гудком. Прошло ещё полчаса. Ольга Петровна, уже бледная, вновь взяла телефон. Пальцы дрожали, когда она набирала номер.

— Служба 02, слушаю вас, — прозвучал ровный, чуть усталый голос на другом конце.

— Здравствуйте! У меня… у меня пропала дочь. Катерина. Ей восемь лет.