Заместитель Его Величества. Пламя надежды для короля льдов

3.5

Сириус

— В каком-то смысла да, болен.

— Всё серьёзно? Есть какое-то лечение? Ты его придерживаешься? — начинает засыпать меня вопросами встревоженная Ирма, и мне от этого становится приятно. Её искренние эмоции единственное, что греет остатки души.

— Это неизлечимо.

— Как так? Это же магический мир! Я тебе помогу, со мной ты точно выздоровеешь. Покажи мне свои врачебные выписки, я подумаю, загуглю симптомы. Онлайн врачи есть же, точно. Только надо, чтобы ты намагичил мне доступ к интернету нашего мира.

— Ирма, остановись.

Она замолкает и наступает мёртвая тишина. Вижу обиду в её глазах, она поджимает губы и отворачивается в сторону. То ли, чтобы я не видел её обиды, то ли, чтобы сдержаться и не нагрубить за мою неблагодарность.

— Я просто хотела помочь, — именно это я не хотел от неё слышать. В её глазах жалость и от этого стало в разы паршивее, лучше было молчать. Но почему-то с ней мне хотелось поделиться, раз уж я принял решение оставить её во дворце и чему-то научить.

— Я проклят, Ирма. Так понятнее?

— Это как?

— Боги прокляли наш род.

— Разве Боги могут наслать проклятие?

— Наказание, расплата за содеянное. Называй как хочешь, суть неизменна.

— И что это за проклятье? Ты просто не можешь выходить из дворца? Что будет, если выйдешь?

— Будет больно, — отвечаю кратко, ей подробности ни к чему.

— Что ещё?

— Я не чувствую вкуса еды, напитков. Не ощущаю тепла и холода, прикосновений и лёгкой боли, например, если обожгусь, — она внимательно слушает, внимая каждому моему слову. Обратного пути нет, и я признаюсь ей во всём, почти во всём. — Когда-то у меня были волосы цветом песка Ильмара, как у мамы, она оттуда родом. Глаза были в точности как у тебя, кожа тоже была нормальной, а не то, что сейчас. Ну и, наверное, самое главное, что у меня нет сердца.

— Серьёзно? Нет сердца? — под её напором сейчас сломается стол. Она встала и уперлась в него руками с такой силой, что он начал трещать.

— Точнее вместо него лёд, именно так гласит текст проклятья. Я, конечно, вскрытие не проводил, но как-то так. Иронично звучит для правителя королевства вечной мерзлоты? — стараюсь улыбнуться, чтобы она немного расслабилась, но это не помогло сделать обстановку лучше.

Ирма на секунду задумалась, затем расстроилась, но потом глаза вспыхнули яркой вспышкой, в них был вызов всему миру. О, Боги, кажется, я не умру спокойно.

Делаю вид, что не заметил проснувшегося в ней энтузиазма мне помочь и достаю из кармана потрепавшийся от времени кусок пергамента.

— Вот, это текст проклятия. Ему уже тысячи лет, поэтому он такой страшный. Видишь, какой затертый? Каждый Колт читал его каждый день, как и я, чтобы понять, как избавиться от него.

— А где вторая часть? Видно же, что лист оборван. Может там ответ?

— Нет, вторая часть у меня, и там ничего не написано по делу, — именно в следующих строках описывается, что когда проклятие полностью поглотит меня, то сердце разобьётся на миллион ледяных осколков. Я уже ощущаю, что оно дало трещину, поэтому с каждым днём чувствую себя хуже.

— Давай будем думать вместе, я тебе помогу. Давай? Только ты на улицу не суйся ни при каком раскладе, договорились?

— Давай лучше займёмся другими делами? Более полезными и нужными.

— Это какими? Чтобы может быть важнее тебя? — она запнулась, на щеках появился нежный румянец. Ирма необыкновенная, при одном взгляде на неё хочется бороться, хотя ещё секунду назад я думал о другом. Но я не хочу давать ей ложных надежд, чтобы наивное сердце не разбилось об жестокую реальность.

— Так как ты мой заместитель, то тебе бы этикету обучиться, — взглядом указываю на то, как она вальяжно раскинулась на стуле, почти закинув ноги на стол, — и начинать работать.

— Ладно, но у меня последний вопрос. Можно?

— Задавай.

Вместо вопроса, она кладет свою руку поверх моей и большим пальцем проводит по выступающим косточкам.

— Не чувствуешь? — отрицательно качаю головой. Бездна, самое худшее наказание не чувствовать прикосновений, о которых постоянно думаешь. Хочу к ней прикоснуться, касаюсь, ничего не чувствую, расстраиваюсь и так по кругу.

— Я поняла. Ну что, пообедаем и за работу? Только можно не с этикета начать, а то я сегодня не настроена быть воспитанной дамой.

Даю ей спокойно поесть, а сам ковыряю еду ложкой. Кусок в горло не лезет. С одной стороны стало легче, что поделился с ней, с другой чувствую себя отвратительно и ущербно. Нет бы показать какие-то свои достоинства, которых у меня особо то и нет, так я ещё и рассказал ей об этом бездновом проклятье.

Пока она уносит всё обратно на кухню, подготавливаю ей её работу.

— Вот, — с грохотом огромная стопка бумаг ложится на стол, на котором мы обедали, — это тебе. Твоё рабочее место, — указываю на стол руками.

— А что, некому больше этим заниматься? Кто вообще всем занимается?