Заместитель Его Величества. Пламя надежды для короля льдов

4.1

Я грозно смотрю на анкора, непрерывно топая розовым тапком по полу.

—То есть я, в минус сорок за бортом, пришла к тебе просто потому, что ты захотел, чтобы я тебя почухала?! — отчитываю Барира, стоявшим передо мной в загоне с опущенной виноватой мордой. — Я бы и так пришла, зачем крушить всё вокруг? Я что предводитель анкоров? —обращаюсь к Тэару, и он начинает смеяться.

— Нет, у них нет понятия лидерства. Но они любят добрых людей. Вот вы ему очень понравились, и он будет требовать вашего внимания, Госпожа. Если вы не против, то оставлю вас, нужно проверить других животных.

— Ну что мне с тобой делать? Расскажи хоть что-то, — Барир изумлённо моргает четырьмя глазами. — Какой-то ты неразговорчивый, а ведь сам позвал. Ладно, тогда я поделюсь с тобой переживаниями. Вот скажи мне, я правильно поступаю, что решаю вмешаться в ход его жизни? — от того, что не с кем поделиться, начинаю сходить с ума и разговаривать с животными. В один момент показалось, что Барир согласно мне кивает, — так значит можно начинать? — он радостно подпрыгивает на лапы, наскрипывая какую-то мелодию, приму это за клич к действию. Немного поболтав с ним о жизни и своих планах, хлопаю его по мордашке, и бреду обратно во дворец.

Оказаться в тепле мне не суждено, потому что по пути, в хозяйственных помещениях, через которые следует мой путь, встречаю Райлу. Хорошо, что я её встретила, у меня есть вопросы, которые я решила не уточнять у Сириуса.

— Доброе утро, Госпожа.

— Доброе! Райла, у меня есть подозрения, что ты знаешь больше, чем остальные.

— Значит рассказал? — на секунду она отрывается от дел и одаривает меня взглядом полным заинтересованности. — Про то, что родной дом стал клеткой?

— Да, ты знаешь подробности? Что это за наказание такое? Что можно было сделать, что расплачивается столько поколений и всё никак не расплатятся?

Райла перестаёт разбирать доставленную провизию, и садится на стул, второй подвигает мне. Плюхаюсь на него, стараясь не думать о том, что покрываюсь корочкой льда от холодины. Но любопытство — страшная сила, полученная информация согреет лучше одеяла.

— Это было очень давно. Когда-то Боги разделили мир завесой, — киваю в такт рассказу, помню историю Сириуса, что когда-то Вельхам из-за войны разделили на три части, — и один из миров - Анферн, был не стабилен, в нем заперли всю тёмную магию, она пыталась прорваться в наш мир. Тогда появились первые разрывы завесы, через которые в наш мир могли проникать чудовища бездны. В таких случаях правители и сильнейшие маги собирались вместе, чтобы закрыть разрыв и убить чудовищ. Но тогдашний правитель Ферица не счёл нужным помогать остальным. Его это не волновало, потому что всё происходило не в его владениях. Так произошло один раз, второй, третий и терпение Богов кончилось. Они не оценили его безразличия и нежелания искупить вину за то, что произошло в мире. Поэтому помимо лишения всех истинности и тёмной магии, Колтов наказали по-особому. Не хочешь идти помогать — сиди дома. Вечно. Сначала король счёл, что встреча с Богами была лишь просто сном, поэтому, ни о чём не подозревая, вышел за пределы дворца, и его пронзило невыносимой болью. И вот до сих пор никто не нашел спасения.

Неожиданно Райла начала всхлипывать, а потом по её лицу потекли слёзы, которые она пыталась вытереть своими руками, покрытыми следами многолетнего труда на кухне замка.

— Ты чего, Райла? Ну, не раскисай, всё будет хорошо. Мы что-нибудь придумаем.

— Не могу смотреть как он страдает. Сириус же мне как сын, я его воспитывала после смерти королевы, потому что до него никому не было дела, — я держалась как могла, чтобы не расплакаться, иначе бы мы затопили кухню.

— Он пытался что-то сделать? Может у тебя есть какие-то идеи?

— Ох, Госпожа, он уже столько перепробовал, многое сделал для королевства, где до сих пор происходят разрывы. Да и вообще он добрый, никогда никому не отказывал в помощи.

— Его Мерзлейшество хороший, разрешает мне работать во дворце и помогать маме, — в комнату заходит Лунас, который бессовестно подслушивал наш разговор под дверью. Он снимает шапку, взмахивая блондинистой копной волос, нос и щёки красные, видимо, долго баловался с другой ребятнёй на улице, — И благодаря ему в домах появилось тепло и вода, а ещё он всех этих повстанцев вот так, — и Лунас изящно начал показывать приемы какого-то местного кунг-фу, чуть не разрушив всё в округе, — когда они хотели захватить власть после смерти того старого козла.

— Лунас!

— Ну это же правда, мама! Помню, как было страшно во дворце тогда, я вот тут прятался, — он показывает на незаметную дверь в углу комнаты, — точнее меня мама заставила, так бы я пошел вместе с папой, и он бы не погиб!

— Ты не виноват в этом, и хорошо, что послушался маму.

— Я выросту и отомщу!

Райла отвернулась от нас к окну, чтобы вытереть вновь проступившие слёзы. Что за святая женщина с большим сердцем? Поражаюсь таким людям. Пройдя такой не лёгкий жизненный путь, они умудряются сохранить в себе тепло и дарить его другим.

Вот так утро выдалось, с ноткой грусти. Проклятие, повстанцы, какие-то бунты — всё это просто взрывает мою тонкую душевную организацию. Есть ли у Сириуса хоть одно счастливое воспоминание, а не сплошная борьба за жизнь?