Заметки настоятеля-непридуманные истории

Радоница

– Батюшка приехал! – закричал кто-то.
– Батюшка идет, пойдемте скорей к нему, – послышались кругом голоса.

Я сидел на скамейке, облокотившись на столик, болтал ногами и думал: «Чего они все так всполошились? Зачем идти к батюшке? Мы ведь только пришли на кладбище, и так ноги болят, поскорей бы окрошки поесть, да домой…». Так рассуждал я, когда был ребенком. Мне действительно тогда казалось диковинным, что на кладбище приезжает священник, зачем-то ходит по могилам. По правде сказать, я его и не видел никогда, потому что ни разу не пытался пойти и узнать где он и что делает. Среди моих родных, с кем я приходил на кладбище на Радоницу (кстати, я только в этот день, раз в год, и приходил), тоже не было желающих позвать к нам священника для молитвы. Мы приходили «просто», как и все остальные, «помянуть усопших», повидаться с родней и поговорить о жизни. В храм мы никогда в этот день не ходили, если честно, то у меня по этому поводу и мыслей не возникало, мал еще был, делал, как говорили старшие…

Эти детские воспоминания и рассуждения с особой остротой возникли сегодня, когда мы с сыном были на кладбище. Картинки из детства то и дело возникали в памяти, унося меня в потоке воспоминаний. Даже припомнился запах деревянного креста на могиле прапрабабушки Иулиты. Крест был весь потрескавшийся, краска вздыбленная, но ощущение запаха вдруг явно во мне ощущалось. Воображение – страшная сила.

Завтра Радоница – день, когда Церковь возобновляет поминовение усопших. Однако, согласно богослужебному уставу, поминовение усопших не носит еще масштабного характера, оно как бы проглядывается сквозь лучи пасхальной радости. В этой связи «наро́читое поминовение усопших должно быть ограничено совершением заупокойной литии или панихиды». Лития по усопшим и панихида – это богослужебные обряды, которые, если выражаться простым языком, весьма уступают Божественной литургии и вечернему богослужению и находятся как бы на втором плане.

Но это написано не для нас… У нас свой устав. В нашем районе у народа сложилась традиция – ходить два дня на кладбище: в понедельник посещают кладбища, которые расположены вдали от храма, во вторник близлежащее. Причем, люди порой даже спорят между собой, когда празднуется «родительский день» – в понедельник или во вторник. Конечно, говорить о том, что кто-то в этот день придет в храм помолиться не приходиться – «незачем». Несколько лет назад я этот кладбищенский исход назвал – православные выдвинулись на пикник. По-другому это никак не назовешь: люди с корзинками с едой и питием идут на могилы, чтобы поесть и поговорить, ну ей Богу, пикник, да и только (прошу у всех прощения за сарказм).

Согласно этой традиции, так как изменить что-либо я не в силах, мы тоже посещаем кладбища два дня. В понедельник самое большое количество кладбищ. Священники по-разному выстраивают свое посещение: кто-то совершает только панихиду и сразу уезжает, а кто-то ходит по могилам и совершает краткую литию. Первые два года своего настоятельства я тоже ходил по могилам. Потом перестал. Посовещавшись с сотрудниками храма, мы пришли к выводу, что нам нужно постараться сделать так, чтобы обхватить максимально возможное количество кладбищ, пусть мы не будем молиться на могилах в частном порядке, но на этих кладбищах будет звучать молитва обо всех упокоенных. Возможно, за кого-то уже и некому молиться, а за кого-то вообще никогда никто не произносил молитв. Одним словом, мы ставили задачу охватить как можно больше кладбищ для общей молитвы.

Так вот, стоим мы сегодня с сыном на одном из кладбищ, совершаем панихиду, мимо проходят люди с сумками: кто-то, увидев нас, бросает удивленный взгляд, кто-то прячет улыбку, кто-то, просто махнув рукой, проходит мимо. Подошло только несколько человек, не набралось и десятка, чтобы помолиться и подать записку о поминовении своих усопших. По возвращении в храм, матушка рассказала, как приглашала людей помолиться с нами, а ей в ответ звучали различные реплики по этому поводу.

Со всем этим возникает вопрос – а что мы празднуем на самом деле? В чем смысл Пасхи и Радоницы? Встречаясь с людьми на огласительных беседах, я задаю им вопрос: «Верите ли вы в воскресение мертвых?» Прежде чем вы прочтете ответ, задайте, пожалуйста, себе этот вопрос и попытайтесь сами честно на него ответить. Верите ли вы, что наступит тот день, когда все умершие люди от сотворения мира и до этого момента воскреснут в собственных телах и встанут здесь на земле, вы в это верите? Только честно. Повторюсь, речь идет о том, что воскреснет наше собственное тело: душа не переродится в другом теле, не о бессмертии души, а что мы все воскреснем в собственных телах. Вы в это верите, не сомневаетесь?

По большей части мне приходится слышать отрицательный ответ, большинство «православных христиан» (словосочетание умышлено взято в кавычки) не верит в воскресение, считают это невозможным. Скажу даже больше. Однажды, находясь на одной лекции, я задал вопрос преподавателю: «Почему люди не верят в воскресение мертвых?». На что он мне ответил: «Что говорить о людях, когда сами священники в это не верят». К сожалению, он прав.

Вера в воскресение – это сердце христианства. Вот уже две тысячи лет христиане проповедуют воскресение мертвых. В эти самые дни мы приветствуем друг друга словами: «Христос Воскресе», «Воистину Воскресе». А что мы говорим – мертвый воскрес, а отвечающий нам фразой «Воистину Воскресе», по-другому говорит: «Я верю в это воскресение». На самом деле эти фразы стали просто традиционными, мы произносим их, не вдумываясь в их значение, просто привязав к празднику Пасхи. Вот нам налицо парадокс: с одной стороны, есть христианство, которое две тысячи лет проповедует воскресение мертвых, с другой – христиане, которые не верят в это воскресение.