Замок на Вороньей горе

Глава 5

     Глава пятая

Через день площадь для меня стала как родной, поскольку я перезнакомился почти со всеми ее обитателями, через три стал на ней своим, а через пять встречал новичков, которые въезжали в ворота замка как я когда-то, уже с ухмылкой ветерана.

Народ прибывал, причем активно – к концу моей первой недели, проведенной под открытым небом, наша компания насчитывала уже шестьдесят четыре человека.

Могло бы быть и шестьдесят шесть, но как раз на пятый день поутру двор покинули сразу двое соискателей знаний, на прощание плюнув в сторону массивной двери, ведущей во внутренние помещения замка, а также пожелав магистру Герхарду поскорее сдохнуть от горячки мозга.

Вечером того дня мы сидели под звездами и представляли, что именно сейчас эти двое едят в корчме Кранненхерста.

- Гуся поди харчат – причмокивал конопатый простолюдин, носящий имя Орвен – С яблоками. Со шкварками. И еще с подливкой

- Никакого полета фантазии – подал голос кто-то с дальнего конца площади – Дальше гуся и пива она не простирается.

- Точно – огорчился Орвен – Про пиво-то я и забыл!

- А я бы кабана заказал – мечтательно произнес Аллан – У батюшки во дворце очень хорошо кабана готовили – со специями из Семи Халифатов и медом. Ох, он и вкусен был! Корочка хрустящая, мясо сочное… И с терпким ватианским вином его, стало быть. Они очень хорошо сочетаются – кабанятина и старое ватианское.

- Я так думаю, что такими темпами мы на днях до каннибализма дойдем – заметила Миралинда, которая только с наступлением темноты переставала читать и становилась вполне адекватной собеседницей – Мне это не очень нравится.

- Само собой, ты из нас самая пухленькая – одновременно сказало несколько человек и это вызвало дружный смех.

Ну, вторая часть предложения прозвучала у каждого по-своему – кто-то сказал «аппетитная», кто-то «упитанная», а невоспитанная Кассандра и вовсе употребила слово «жирная» - но смысл был именно таков.

Кассандра эта была вообще девицей очень и очень странной, не сказать – дикой. Вечно какая-то растрепанная, острая на язык и очень непосредственная в поступках – она мне приятно напоминала моих знакомиц по кварталу «Шестнадцати висельников».

Но, в отличии от них у этой девушки были еще и принципы. Когда дважды в день, утром и вечером высокий и худой как скелет обитатель замка (собственно, мы из местных жителей только двоих и видели за все это время – придурковатого Туба и этого дядьку) выносил корыто с кусками хлеба, то только три человека не бросались к нему и не выстраивались в очередь за вожделенной едой – она, Аллан и еще одна девушка по имени Гелла. И у нее на губах всегда была чуть презрительная улыбка, когда она смотрела на то, как ее будущие однокашники спешат получить свою порцию.

Кстати – с ней все было понятно, она получала удовольствие от того, что дети знати теперь живут так, как всю жизнь жила она, с Алланом тоже вопросов не возникало, он вообще отличался от нас всех (Миралинда по секрету шепнула мне, что оказывается его отец – родной брат короля, а он, Аллан – вообще первый сын в роду. По сути – он гипотетический наследник престола, так что графский титул, про который он всем говорит – это так, для отвода глаз), но вот почему этого не делала Гелла, третья из тех, кто не спешил на раздачу – я так и не мог понять. Может – просто забывала?

Эта девушка была вообще не от мира сего – из вещей при ней была только маленькая сумка с одеждой и мандолина. Я бы мог предположить то, что она из мелкопоместных дворян, но глядя на скакуна, которого повел в конюшню Туба, присвистнул с завистью даже Аллан, а серьги и колье, которые были на ней надеты, так блестели под лучами солнца, что даже идиоту стало бы ясно – эти камушки настоящие.

Но кто она, откуда – мы не знали. Она только имя нам сказала – и все.

Впрочем, она тут не одна была такая молчальница. У дальней стены группкой сидели шестеро ребят из Закатных королевств. У них там вообще народ спесивый проживает, а если это еще помножено на сословные предрассудки – это вообще ужас что такое. Общались они только друг с другом, или, по необходимости с кем-то из тех, чей титул не оспаривался, вроде Аллана. Я, к слову, им как собеседник не подходил – рылом не вышел. Простолюдинов же они вовсе игнорировали.

А тем и печали не было – они тоже в большинстве своем не стремились попасть к нам в друзья. Кроме общительного Орвена, да еще хохотушки Та-тианны (вот такое имя. А что вы хотели – в предгорьях Карда и не так детей называют) на постоянный контакт никто больше не шел.

Но и вражды в ее открытом виде не было. То есть – с криками и хватанием за оружие, - а вооружены тут были почти все, включая девушек. Пока не было, хотя вынужденное безделье и сословная пропасть потихоньку делали свое дело.

От того, чтобы взять друг друга за грудки нас видимо останавливало то, что все мы сейчас сидим в одной лодке – то есть попали в одинаковую ситуацию и всем одинаково неясно – а что дальше-то? Лето почти кончилось, по ночам было уже очень зябко, костер Туба разжигать не давал и все это было уже совсем несмешно. Осень в этих местах короткая – лист облетает за пару недель, а в конце октября, бывает, вьюжит так, что света белого не видно. Голод – это не страшно, это можно пережить, по крайней мере я не страдал от недоедания совершенно. Но вот холод…

А окна в замке ночной порой оставались темными – ни огонька. Я потихоньку начал склоняться к мысли о том, что, может, мага вообще, так сказать, нет дома? Может – он уехал куда и забыл о том, что теперь он теперь наш наставник? И в этих своих предположениях я был не одинок – к этой мысли склонялись многие.