Замок среди снегов

Часть 5. Спасение. Торнгар

***

Я направился обратно в сторону развалин с горящим на губах
поцелуем.

Мысли путались.

То я хотел по зову чести отдать себя правосудию.

То страстно желал посвятить жизнь Ветвелин.

Клятва, обронённая в порыве нежности, казалась сильнее клятвы верности, данной моему ярлу ещё в юношеском возрасте и до сих пор выполняемой беспрекословно.

Как приятно было бы надеяться, что я действительно ещё увижу её, но каковы шансы?

Даже если я поскачу вслед за принцессой, её отец выдаст меня ярлу, будь он хоть сколько-то разумным человеком.

Зачем ему безземельный жених, сватающийся к его дочери, тем более разыскиваемый самым влиятельным человеком на западе Свернии?

А всё же, как бы не была призрачна перспектива новой встречи, она манила с непреодолимой силой.

И когда я успел так перемениться к принцессе?

Ещё недавно ведь считал её вздорной избалованной язвой, а теперь сам понимал моего друга, столь воодушевлённого мыслью о том, что эта девушка благоволила ему.

Перемена, вдруг постигшая меня, пугала – столь откровенным, пусть даже с самим собой, я ещё никогда не был, но Ветвелин заняла все мои мысли.

Усилием воли я оставил на время воспоминания о ней, надеясь решить, что мне теперь делать.

Путь к телу Валфагара обнаружился не сразу, поиски заняли значительное время.

Когда я вынес его из полуразрушенных стен, солнце уже клонилось к закату. Очень хотелось прилечь и отдохнуть, но я осознавал, что в таком случае, скорее всего, уже не проснусь. Заснуть на скаку тоже было чревато, ведь я, итак, едва помню путь, по которому мы прибыли сюда. Заблудиться я не мог себе позволить.

Взвалив тело друга на коня, машинально оценил нагрузку. Оставалось надеяться, что животное в отличие от меня было отдохнувшим и полным сил.

Вскочив в седло, я направил коня обратно в сторону лесной тропы, откуда выехал два дня назад. Возможность, наконец, отдохнуть тут же принялась призывать во мне губительный сон, противиться которому не было сил. Я с болью кусал губу, стараясь сосредоточить внимание, но каждое мгновение битву со сном приходилось выигрывать заново.

Быть может, это и лучший исход?

Погибнуть здесь, пытаясь вернуть домой Валфагара – так я, по крайней мере, не буду опозорен.

Но так не будет больше шанса вновь встретить Ветвилин.

Если я хотел ещё её увидеть, нужно было что-нибудь придумать. Возвращаться в Кангор на верную смерть действительно не хотелось.

Конечно, в этом был мой долг, а до сих пор я и помыслить не мог о том, чтобы поступиться честью.

Но что есть честь, если не мнение людей о твоих поступках?

А коли так, нет бесчестия в том, о чём люди никогда не прознают, и если бы был хоть какой-то шанс, что моя ложь могла бы не быть раскрыта, я, не задумываясь, соврал бы о происшествии.

Но исход всё равно будет один – меня казнят как непосредственного убийцу Валфагара, ибо никакого оправдания мне быть не может.

Семья его питала ко мне некоторую симпатию, но это не помогло бы, даже потеряй я их лошадь, не говоря уже о единственном ребёнке.

Так что мне теперь остаётся?

Скрываться и прослыть предателем?

Стоит лишь раз запятнать своё имя, и уже никогда, ни при чьём дворе нельзя будет отделаться от презрения и недоверия. Скорее следует пожертвовать жизнью, чем обречь на позор себя и своих потомков.

Впрочем, обладая блестящим именем, не обязательно ревностно следить за его чистотой. Окажись на моём месте какой-нибудь из всадников великого конунга, никому и в голову не пришло бы винить его.

Но моё имя Торнгар, и никто не восстанет, заслышав его, а вокруг герба моей семьи не соберётся ни один воин.

С таким именем не на что рассчитывать.

В какой-то момент я решил не заглядывать так далеко.

Сейчас мне нужно было как можно скорее добраться до убежища и, наконец, отдохнуть. Полузаброшенные руины Совнгора представляли собой не самую желанную цель с точки зрения отдыха, но, по крайней мере, там наверняка не будет людей ярла, готовых схватить меня при первой возможности.

Кстати, о людях ярла.

Я вдруг вспомнил о нашем сопровождении – несколько преданных телохранителей, которых я не застал у подножия замка. Мне не пришло в голову, видимо, и без того занятую горькими мыслями, спросить о них, но теперь это уже не имело значения.

Прямо передо мной в снегу лежал тёмный меховой плащ, какими наделяет своих людей мой ярл. Тело покоилось занесённым в том положении, в котором его застала смерть, а рядом из-под снега выглядывал круп лошади. Поблизости я больше никого не увидел. Но по мере дальнейшего продвижения мне повстречались и остальные. Неизменно закоченевшие и припорошенные снегом так, что, встреться они чуть ближе к Кангору, я посчитал бы их смерть свершившейся уже недели назад.

Если предположить, что сон их рассеялся чуть раньше, чем у прочих – возможно, сразу после смерти Валфагара – как удалось им уйти так далеко и так долго здесь пролежать?

Можно ли посчитать, что их застала непогода, какая не является в здешних местах редкостью?

Мысли мои кружились безо всякого успеха, не находя разумного ключа к произошедшим событиям.

Наконец, найдя размышления бесцельными, я вернулся к делам насущным. Конь подо мной быстро уставал от непогоды и удвоенной ноши, и я принял решение похоронить Валфа здесь, в снегах.

Да простят мне боги это варварство.

Все праведные люди должны закончить жизнь в огне, но я не мог устроить погребальный костёр по причине уже почти полного своего бессилия. Поэтому я просто зарыл окоченевшее тело друга в снег и соорудил из хвороста над могилой примитивный тобар, символ смертного костра.

Я ещё вернусь сюда, чтобы сжечь тело Валфагара, как это полагается.