Замороженное солнце

Глава 2. Старая не добрая Коноха

Очнулся я в до боли знакомой больничной палате. Белый цвет стен резал глаза, а из окна лился мягкий солнечный свет.

     В детстве это место было моим домом. Причем в прямом смысле: я здесь спал каждую ночь и порой оставался на день. Мое единственное убежище и приют относительного спокойствия. Ненавижу это место.

      <b>Вот и известная женская логика.</b> — хохотнул Курама, но я сейчас был не в настроении, а потому просто вырубил канал ментальной связи.

    Тело уже почти не болело, спасибо блохастому коврику, а потому я быстро нашел взглядом порванную и окровавленную одежду на спинке стула, и оделся. Непривычно.

    По поводу женского тела… ну, паника все равно ничего не изменит, зачем портить нервы? Тем более, что-то мне подсказывает, что скоро я много их попорчу. С такой то семейкой.

    Родителями я признавать их на данный момент отказываюсь. Биологическими — да, но до уровня семьи доросли только Саске и Гаара. И круг этот я расширять не планирую. Кстати, интересно, Саске тоже здесь, или он остался там, в нашем мире?

    Окно открылось легко, и я, подав в тело немного чакры, спрыгнул. Чакроканалы слегка напряглись, а значит, что Биджу уже начали с ними работать. Ага, демоны могут и расширять СЦЧ, а если учесть, что Наруто чакру почти не использовала, состояние их весьма плачевное. Тело очень слабое. Даже я так слаб не был в ее годы. Что ж, будем исправлять.

   Панику я разводить не планировал. Подумаешь, другой мир. Тут меня хотя бы Богиня убить не хочет, а с Биджу я вообще в любой жопе выживу. К тому же, эмоции я сейчас привык сдерживать, и эта буря чувств уже потихоньку стихала.

     Коноха почти не изменилась. Все те же лавочки, презрительные взгляды, бегающие и кричащие дети.

    Что-то дернулось, когда я заметил патруль из Учих. В моем мире они одни были ко мне добры в детстве. Я и сейчас причин не понимаю, но все же не одному Саске тогда было больно.

     Учихи лениво мазнули по мне взглядами и отправились дальше, а я, полагаясь на память Наруто, направился домой. Насколько мне известно, окно она перед уходом никогда не закрывала, а значит я последую привычке Какаши сенсея, то бишь залезу в него.

    Окно и впрямь было открыто, и я мягко приземлился на пол.

    Комната была… удивительно удобной. Классика, но удобно. Все выдержано в черно-серо-белых тонах, но при этом психологически сильно не давило. Просто и со вкусом, но вот всю гармонию нарушали кровавые следы на сером шкафчике. Почти незаметные, но все же…

    На полу валялись листочки, карандаши и ручки — Наруто сопротивлялась при похищении, но что могла сделать шиноби слабая девчонка?..

 Дома никого не было, и я со спокойной душой быстро всё прибрал, а затем и переоделся. Гардероб у девочки был тоже мрачным, и пришлось надеть черные штаны с серой футболкой.

  Ну что сказать… Наруто была весьма симпатична. А если бы выросла не сумасшедшей, то была бы той еще сердцеедкой. Что ж, я не прихотливый, был завидным холостяком — стану шикарной женщиной.

     Хотя даже для меня странна такая легкость в принятии изменения пола… Биджу точно ничего не знают?

     <b> Это подарок от Рикудо.</b> — пояснила Мататаби в подсознании. —<b> Ты не знаешь, но в перерыве между мирами мы встретились с ним. Он посмеялся и сообщил, что облегчит тебе эту стадию. Собственно, только это он и сказал, так что больше ничего не знаю.</b>

   А, ну теперь ясно. Старый мудила. Все то он распланировал. Я вновь вырубил связь, и перевел взгляд на зеркало.

    Оттуда на меня смотрела девочка лет десяти, хотя Наруто было уже двенадцать. Все это из-за худобы и какой-то внешней хрупкости. Она казалась какой-то куклой в нормальной одежде. Обычно Наруто носила мешковатые костюмы, за которыми не было видно ее фигуры, а волосы собирала в пучок. Ела она мало, отсюда и такой эффект.

    Сейчас же я распустил этот пучок, и волосы густой бордово-фиолетово-алой волной спали до пояса. Темные, шелковистые, напоминающие кровь и выгоревшие на солнце — впервые вижу подобное, и, честно говоря, не понимаю, почему она все это прятала. Я уж точно не планирую.

    Талия тонкая, осиная, что вкупе с тонкими ногами смотрелось… внушительно. Вот вырасту, и буду эпатировать публику. Нет, прятать это я решительно не собираюсь, хотя волосы слегка мешают. Ладно, потом решу, что с ними делать.

   Полосочки на щеках — мои, родные — и ни грамма детской округлости. Тонкие черты лица, — и Намикадзе, и Узумаки, и кого-то еще, — и алебастровая кожа, на которой припухлые губы кажутся алыми. Необычно, но, черт побери, красиво. Это я как мужчина говорю. Решено, буду расти... хотя куда я денусь?

   И глаза. Огромные, с длинными, пушистыми ресницами и тонкими бровями. Насыщенно-фиолетовые, ближе к зрачку сменяющиеся чистейшим сапфиром. Обычно девочка прятала их солнцезащитными очками, и причин я опять же не вижу. Похоже, ее загнобили дети до такой степени, что она считала себя уродиной, есть что-то такое в ее памяти. Эх...

    Правда, взгляд слишком… мой. Холодный, равнодушный и безразличный. Слишком мой. Это не есть хорошо, но скрыть это можно. Выход — актерская игра. Благо, этому я научился.

     Миг — и глаза наивно распахнулись, невинно хлопая ресничками. Так гораздо лучше. Воистину, я гениальный актер... сам себя не похвалишь — никто не похвалит.

    Дверь внизу хлопнула, оповещая о возвращении кого-то домой, и я поспешно собрал волосы в пучок, скрыл глаза очками и накинул мешковатую толстовку. 

  Зачем я все спрятал? Хочу посмотреть на их шокированные лица, но позже, когда приведу это тело в порядок.

     Стоило мне совершить это нехитрое действо, как дверь распахнулись, и в комнату вошла Кушина.

   — Наруто? — натянуто улыбнулась она. — Спускайся обедать. 

 Что ж... жди, Минато.

   Уж я точно не стану терпеть твое презрение, ублюдок...