Замуж Без Дурачков

+ + +

Пойманная на месте преступления – информационного шпионства, Аня сперва шла в гостиную с видом уличенной воровки. И потом, переодеться не дали! А эти ужасные черные колготы к симпатичному, как она считала платьицу. Ну не шли! И еще на ногах тапочки! Позор и ужас!

Потом она вспомнила какого-то гуманиста: «позор не тому человеку, которого покупают, а тем кто его покупает». И приободрилась. Хотя гуманисты с такими высказываниями долго на свете не задерживались: если не имели блата, как Гёте и Вольтер или если не устраивали страну «под свои вкусы». Как Франклин.

Хотя, Франклин с Вашингтоном, вроде бы, взбунтовались как раз из-за того, что Англия решили запретить американским товарищам покупать негров? Да, как-то так. И индейцев стрелять за Миссисипи хотели запретить.

Из-за какой фигни складываются революции!

Но свою собственную революцию против Фирсова и его, оказавшимся хитрющим, Долгополова (язык не поворачивался обзывать теперь «Долби») и трех самодовольных мажоров Аня решила не манифестировать… но и не затягивать! Теперь только побег! Как в дамских романах! И как она обещала сообществу в чате.

Тем более и ужин был уже подан: вполне обычный.

Если бы троица молодых людей знали о прозрениях Ф Барятина (не в области политического устройства РФ а предвидении им качества ужина), его  с мистическим поклонением приняли бы за пророка. Нет, макарон, конечно, не было. Но не было и шашлыка. А было рагу настолько увлекательного (для глаза) вида, что можно было простроить логическую цепочку от тарелок до полок универсамов-маркетов с банками всякой фасоли на них. Вот разве что мясо было настоящим. Если его можно было разглядеть.

Этот ужин явился дополнительной причине Ане удирать!

Ей показалось, что её ввели в эту мрачную столовую ─ жалюзи были закрыты, ─ как на казнь, ну или как невольницу на публичные торги.  

  Но теперь она была готова стать если не плантатором Вашингтоном (эта роль уж больше всяко подходила господину Фирсову) то уж Франклином, или уж точно Полем Ревиром – ускакать в ночь! Жаль, гараж сторожат куда крепче, чем даже, как ей казалось, «информационную безопасность».

Батюшка любимый, Иван Иваныч Фирсов погрозил ей при входе пальцем:

─ Я знал, что ты у меня хитрушка, малютка Эн! Простота решения с оставлением «забытого» эплфона чуть не смутила моего верного Петра Ильича. Он даже «17 мгновений» помянул: тяжело, мол,  работать с дилетантами!

Аня поджала губы, подумав, не явился ли Петр Ильич Долби одним из анониимусов в её чате. Хотя – вряд ли, не разорваться же ему: у гостей тоже гаджетов немерено! Да и, насколько она знала батюшку, тот не преминул бы похвастаться и этой победой.

─ Но я сказал, что ты не дилетантка, а нестандартно мыслящий молодой специалист в сфере коммуникаций, ─ забыв страдальчески кашлять, хохотнул Фирсов, ─ хорошо сработала, девочка! А теперь садись!

Стульев в гостиной было более чем достаточно, но молодые люди пришли в театральное возбуждение:

─ Аня, садись рядом с Никитой, удобно и от камина искра не залетит, ─ попытался сделать протекцию брату Олег Погосян, но тот явно решил противоречить старшему:

─ Анна, ваше место во главе стола! ─ галантно вскочил Погосян-младший, ─ позвольте, я придвину этот вот стул поближе к господину Фирсову, и вам будет очень удобно!

Не остался в стороне и гонщик-депутат Боровчик:

─ Садись лучше сюда! ─ сказал он, подталкивая ей собственный стул, ─ конечно, весь этот антиквариат на гнутых ножках не совсем стилен вовсе не совсем удобен, а у меня даже было чувство, что этот стул подо мной развалится. Но ты-то легонькая, тебя-то он выдержит!

Постаравшись предать глазам как можно больше простосердечной наивности, Нюта села на стоявший в самом темном углу стул. Однако все успели её хорошо рассмотреть.

Если на Олега Погосяна, как давно женатого, стильного и светского человека, весь облик Ани в сочетании не самого дорогого платья для коктейлей ярок-красного цвета, черных повседневных колгот и тапочек с мордами каких-то зверьков на носках, произвел довольно удручающее впечатление, то его брат посмотрел на «малютку Энн» с одобрением. И сделал сильные могучим психологизмом выводы:

─ Это очень хорошо, что Вы ─ он единственный, пусть и был старше девушки на год, в этот вечер обращался к ней на «Вы», ─ что Вы, Анна, не возгордились. Простые колготы для работы по дому, милые повседневные детские тапочки, от которых так и веет потенциалом будущего домашнего уюта, который Вы создадите тому счастливцу, который… и простенькое яркое платье, чтоб показать уважение гостям.. Аня, Вы очень умны!

─ Никитос, завязывай говорить под священника из Джейн Бронте или как там её, – срезал его брат, ─ всё очень миленько, Аня, ─ процедил он, чтоб успокоить девушку, которая. По его опыту после пассажа о «том счастливце, котором и тапочках» вполне могла впасть в истерику.

─ Не смей встревать! ─ проявил внезапную воинственность Саня Боровчик, ─ ты вообще зачем сюда явился?

─ Успокойся, Саня, - впервые вступила в разговор Нюта, ─ очевидно же, он явился, чтоб дать киселя Никите, если тот не станет проявлять активности в сватовстве!

─  «Дать киселя»? ─ озаботился Олег Погосян, всё же не будучи стопроцентным русским.

─ И где нахваталась, хитрюшка, ─ зашелся в кашле болезни или истерики Фирсов.

─ Ну ты отколола! ─ развеселился Саня, ─ но не чересчур ли? Мы здесь, типа, культурные люди, нужно учиться выговаривать умные слова. Меня мама учит. «Стимулировать» Никиту или «аккомодировать его решительность» прозвучало бы уместнее!

─ Не думаю, что Вы, Иван Иванович, учили её таким выражениям! ─ гневно уставился на хозяина Никита, ─ а ты, Саня, должен бы знать, что твоя матушка порой сама не понимает, что говорит – «аккомодировать ассимиляцию». Надо же!