Замуж без права выбора

Глава 1. Цена отцовской любви

Я ненавидела запах казенных учреждений. Эта вонь въедалась в одежду и не выветривалась сутками. Но сегодня здесь пахло особенно тошнотворно.

Пахло концом моей жизни.

- Таисия Андреевна? Проходите, присаживайтесь.

Следователь был молодой, с прыщавым лбом и старательно-серьезным выражением лица. Фамилия на табличке - Перепёлкин.

Я села на стул напротив. Металлический, холодный даже через джинсы.

- Примите мои соболезнования, - начал Перепёлкин, заглядывая в бумаги. - Потерю близкого человека...

- Давайте без лирики. Что с отцом?

Он поперхнулся, закашлялся. Молодой еще, не привык, что родственники покойных не рыдают в голос.

- Предварительная причина смерти - остановка сердца. Но на теле обнаружены гематомы. Следы борьбы. Ждем результаты экспертизы.

Я сцепила пальцы под столом, чтобы не показывать, как дрожат руки.

- Вы хотите сказать, его убили?

- Мы рассматриваем все версии. У вашего отца были враги?

Я сухо рассмеялась.

- У моего отца всю жизнь был только один враг - он сам. И одна страсть - играть в игры, где заведомо нет выигравших.

Перепёлкин старательно записывал.

- Мы осмотрели его вещи, финансовые документы…

- Какие документы? Отец жил в захолустной коммуналке, пил дешевое пойло и брал в долг у бабок у подъезда.

Перепёлкин посмотрел на меня с сочувствием. Это было хуже, чем плевок в лицо.

- Похоже, вы не знаете?

- Чего?

- Полгода назад ваш отец взял кредит в банке «Авангард». Триста тысяч долларов. Обеспечением выступили ваша квартира на Садовой и ваше архитектурное бюро.

Тишина в кабинете стала мертвой.

- Кредит оформлен на ваше имя, Таисия Андреевна. С вашей подписью.

Я встала так резко, что стул с грохотом упал.

Он протянул копии. Договор займа. График платежей. Мои подписи, которых я не ставила.

- Оригиналы в комнате погибшего не найдены. Вы можете оспорить подлинность, но это время. Банк выбрал легкий путь - продал долг коллекторам.

Перепёлкин обреченно опустил глаза.

- Сами понимаете, коллекторы не церемонятся. Так что время работает против вас.

Я опустилась на стул. Руки перестали дрожать. Наступило странное спокойствие - когда тонуть уже не страшно, потому что дна все равно не видно.

Триста тысяч долларов.

Квартира, которую я выкупала четыре года, по кускам, отказывая себе во всем.

Бюро, собранное по кирпичику, где каждый карандаш приобретен на деньги с ночных подработок.

Все, что я построила сама. Вопреки отцу, который проигрывал мои школьные завтраки в карты. Вопреки матери, которая умерла и оставила меня с ним. Вопреки всему миру, который твердил, что у девчонки из неблагополучной семьи нет шансов.

Все напрасно.

Из-за него.

- Где он? – спросила я. - Отец. Где его тело?

- В морге. Вы можете забрать для похорон...

- Я не собираюсь его хоронить.

Перепёлкин уставился на меня, разинув рот.

- Этот человек украл у меня детство. Потом юность. А теперь, даже мертвый, украл будущее. Пусть гниет в казенном ящике. Мне плевать.

Я вышла, не прощаясь.

По козырьку стучал апрельский дождь, я пыталась заставить себя двинуться с места.

Телефон зазвонил, когда я уже бежала к такси.

- Таисия Андреевна? - голос вкрадчивый, почти ласковый. - Коллекторское агентство «Феникс». Хотим обсудить вашу задолженность.

- Вы откуда номер взяли?

- Из дела. Мы плотно работаем с банком. Триста тысяч - серьезная сумма. Мы бы не хотели применять крайние меры...

- Какие меры?

Короткий смешок в трубке.

- Ну, зачем пугать женщину подробностями? Просто знайте: мы всегда находим способ вернуть деньги. У вас три дня. Хорошего вам вечера.

Отбой.

Я смотрела на телефон и чувствовала, как внутри что-то обрывается. Дождь затекал за воротник, но я не двигалась. Стояла и смотрела, как капли разбиваются об асфальт.

Похороны в Питере - отдельный вид издевательства. Небо прорвало, дождь хлестал косой стеной, заливая свежую могилу, четыре гвоздики и мои замшевые ботинки.

Нас было семеро. Я, две тетки из коммуналки, мужичок в трениках и полтора алкаша, которых согрело тепло бесплатной выпивки.

И неожиданно Глеб.

Он стоял в отдалении, под черным зонтом, в идеальном пальто, и смотрел, как гроб опускают в землю.

Я увидела его сразу. Не заметить эту массивную фигуру на фоне унылого кладбища было невозможно.

Сердце дернулось и пропустило удар.

Пять лет, три месяца, шестнадцать дней. Я не считала. Просто цифры сами лезли в голову.

- Кто это? - шепнула тетка.

- Бывший, - ответила я так, чтобы он слышал.

Дождь бил по лицу. Гроб стучал о веревки. Я взяла горсть земли и кинула на крышку гроба.

- Прощай, папа.

Голос не дрогнул.

Поминки устроили в дешевой забегаловке. Тетки оккупировали стол, алкаши уже спали лицами в салатах.

Я сидела в углу, крутила стопку с водкой.

- Тая.

Голос резанул по нервам, как лезвием.

Я не обернулась. Потому что, если обернусь - либо ударю, либо разревусь. А нельзя ни то, ни другое.

- Чего тебе?

- Поговорить.

- Не о чем.

Он сел напротив. Сам. Без спроса. Я подняла глаза.

Он почти не изменился. Те же скулы, тот же рот, от которого у меня когда-то сносило крышу. Только жестче стал. Легкая седина на висках. И взгляд - прямой, немигающий, без единой эмоции.

- Соболезную, - сказал он.

- Принято. Свободен. – Я ненавидела его за всю свою боль.

Глеб даже бровью не повел.

- Слышал про твоего отца. И про долг.

Я замерла.

- Откуда?

- Банк «Авангард» кредитует мои стройки. Узнал случайно. Фамилия знакомая мелькнула.

- Следил?

- Наблюдал. Разница есть.

Я усмехнулась. Наглости ему не занимать.

- И что дальше? Решил добить лично? Мало тебе было этих лет тишины?