Замуж Или На КостЁр! Липовая Жена Для Инквизитора

Фотосессия

И всё-таки как бы я ни ворчала, а отказать малой не сумела. После гибели наших родителей она не так уж часто выбирается на какие-либо развлекательные мероприятия, с головой закопавшись в учебники. Так что для неё и поход в фотостудию, а уж тем более вся эта предварительная суета с нарядами вполне сойдут за таковое. В связи с этим мой последний аргумент, после ответа на который я и сдалась, прозвучал крайне неубедительно:

– Маш, ну это ж скучища смертная! Сядь вот так да сядь вот этак, томно погляди на картину Васнецова да замри с факелом в руке, блики которого так загадочно подсвечивают твоё лицо. Я буду чувствовать себя глупо.

– Конечно, будешь, - убеждённо кивнула сестренка. - Если бы я картину Васнецова поместила в антураж средневековья, то тоже почувствовала бы себя глупо. Разве что рядом с машиной времени. В противном случае откуда бы произведениям художника, родившегося в 19 веке, взяться в более ранней эпохе?

И мелкая пакостница показала мне язык. Вот так бесславвно я и проиграла наш спор. И теперь вынужденно пожинала плоды.

Машке-то что? Она оставила меня маяться в “легчайше-глубочайшем”, которое на поверку оказалось тем ещё орудием пыток, а сама упорхнула на поиски именитого мастера, в чьи достоинства пунктуальность, очевидно, не входила.

Подозреваю, что изящество, с коим я передвигалась по студии, было сродни изяществу престарелой утки, дышать из-за сдавившего половину стратегически-важных мест корсета приходилось через раз, но усидеть на месте я была не в состоянии.

Причём, ключевой причиной тому стала вовсе не нервозность, которую я хоть в какой-то мере и ощущала, но вперёд меня гнало всё-таки любопытство. Вопреки ожиданиям студия именитого, но непунктуального поражала воображение тщательно проработанным – на мой невзыскательный вкус – интерьером. Под средневековье, ага. Одна только люстра, утыканная заменявшими лампочки свечами, как праздничный торт, чего стоила!

Света, правда, от неё для впечатляющей размерами студии оказалось маловато. Не потому ли то тут, то там по периметру помещения были расставлены ещё и канделябры? Но даже и так оно тонуло в порождающем таинственные тени полумраке. Но не они, не канделябры и даже не массивные стулья с фигурноми резными спинками, которые, безусловно, являлись настоящим произведением искусства, стали предметом моего живейшего интереса.

Моё внимание привлек портрет молодого мужчины. Казалось бы: что может быть прозаичнее в таком месте?! А вот поди ж ты: чем-то он зацепил меня настолько сильно, что невзирая на все неудобства, которые испытывала при малейшем движении, я поспешила – ну, в силу ограниченных своих способностей, конечно, – подойти к нему поближе.

То, что мужчина именно нарисован, а не сфотографирован, я поняла издалека и с первого взгляда, но в самом этом факте я тоже ничего необычного не увидела. А вот почему его портрет, при всей своей обыкновенности, так манил к себе, оставалось загадкой. И я была намерена её разгадать. И начать я собиралась с личности изображенного.