Замуж навсегда. Предателей не прощают

Глава 6

Родион сам звонит своей матери и просит её составить мне компанию на выходных.

Узнаю об этом ранним утром в субботу — из сообщений, отправленных далеко после полуночи.

«едешь в санаторий с моей мамой ровно в 10

она сама за тобой заедет

ты соберись только

люблю целую».

Читаю, и волоски поднимаются на затылке. Что, чёрт его подери, делает Родион?

Выглядит будто месть — за тот ночной звонок дяде-боссу, за несобранные вещи в командировку, за мою неуступчивость и нежелание прощать просто так, без серьёзного разговора и гарантий, что он изменит приоритеты и поставит уже наконец семью выше работы.

«Ну и зачем?» — печатаю в нашем чате.

Мордочка грустного кота отправляется следом.

«Разве я просила об этом?»

«всего лишь забочусь о своей женушке

хочу чтобы ты отдохнула

пока я тут пашу

но я же знаю тебя

ты слишком робкая и стеснительная

моя нежная девочка

сама моей маман точно не позвонила бы

и никуда не поехала

потом бы дулась на меня всю неделю

а так мама тебя отвезёт-привезёт и хорошенько выгуляет

развлекайся малышка

целую».

Выгуливают собак, а не людей. Примерно так, с ошейником и пристёгнутым к нему поводком, я и чувствую себя после сообщений любимого мужа.

Родион моё уточнение не замечает. Забрасывает милыми картиночками, смайликами, сводит разговор к тому, что я тут отдыхаю, а он работает в поте лица. И мне следует его, бедненького, пожалеть, а не злиться из-за сорвавшихся планов. И вообще, я его родная, любимая, дорогая, и не должна дуться. Моя задача — быть счастливой ради нас и нашего малыша.

«и не вздумай жаловаться на меня моей маме

ррррр накажу

я серьёзно малыш

НАКАЖУ»

Оставляю без комментариев. Он их получит, когда вернётся домой. Всё ему припомню. И командировку вместо отдыха, и навязанную в попутчики свекровь. И капслок этот угрожающий — как вишенку на торте.

Увидит, какой может быть его робкая и стеснительная нежная девочка, если её долго и качественно драконить.

Конечно, я могу встать в позу и никуда не поехать, вот только с Ангелиной Анатольевной ссориться не хочу.

Она в восторге от идеи отправиться загород вместо надоевших домашних дел на выходных. Звонит мне сама около девяти утра, с энтузиазмом в голосе рассказывает, что поедет налегке, и мне советует долго не собираться.

У неё даже мысли не возникает, что без Родиона эта поездка мне вообще не нужна.

— Два дня — это же совсем мало. Вещей можно почти не брать.

Сумку я собрала ещё неделю назад — вполне солидную, пусть и всего на два дня. Собиралась взять с собой кое-что особое. Новое платье, чтобы пойти с Родионом в ресторан. Соответственно туфли и прочее. Позже я планировала сделать ему приятно в постели, и для этого в багаже припрятан пакет с красивым бельём.

Брать эти вещи для путешествия в компании свекрови — настоящее преступление.

Так что да, соглашаюсь с тем, что поеду налегке. Закину в сумку забракованный мамой безразмерный спортивный костюм.

Ангелина Анатольевна вторит моим мыслям:

— Возьми какую-нибудь одежду попроще и прочную обувь.

— Ага.

— Родя сказал, там лес хороший. Погуляем с тобой, может, грибов найдём? Ты любишь собирать грибы?

Какие ещё грибы в моём положении?

Разумеется, мой ответ звучит намного вежливей, и Ангелина Анатольевна смеётся.

— Ах да, конечно. Прости, я не подумала. Ну, ничего. Тебе наклоняться будет не нужно. Ты свежим воздухом подышишь, птичек послушаешь, на лес полюбуешься, а вот я что-нибудь соберу.

Ангелина Анатольевна — женщина элегантная. Слабо представляю её, бродящей с корзиной по лесу.

— Мне грибы нельзя есть, — сообщаю на всякий случай.

— Так и я их есть не собираюсь, ты что? Я так только, из спортивного интереса. В детстве помню, мы часто ездили с отцом... — Она ненадолго замолкает, и из её голоса пропадает весёлость. — Ну ладно, что-то мы с тобой заболтались. Собирайся скорей. Я уже скоро заеду.

Мы отъезжаем от дома ровно в десять утра.

В пути притворяюсь, что меня укачало. Дремать, привалившись плечом к холодному стеклу, куда легче, чем вести бессмысленные разговоры.

Жаль, дорога слишком быстро заканчивается. Приходится выбираться из тёплого салона на холод.

Небо серое, собирается дождь, так что прогулка по лесу, к моей радости, отменяется.

В номере переодеваюсь. Спортивный костюм, взятый с собой из вредности, остаётся лежать на дне сумки.

Всё ещё подают второй завтрак, и мы со свекровью устраиваемся за столом. Официант уходит с принятыми заказами.

Ангелина Анатольевна решает, что почти пустой зал ресторана и наше вынужденное ожидание прекрасно подходят для начала серьёзного разговора.

— Ты выглядишь огорчённой, если не сказать больше.

Возражения она не принимает.

— Ну что ты, Ирочка. Мне лучше судить, как ты выглядишь со стороны. Уголки губ опущены, глазки потухшие, без огня. Что у вас с Родей происходит? И даже не пытайся говорить, что ты такая несчастная не из-за него. Материнское сердце знает, что у вас, милые, что-то не так.

Не хочу жаловаться. Верней, хочу, но не свекрови.

С доброжелательной улыбкой, милым тоном и теплом в глазах Ангелина Анатольевна всерьёз берётся за мой допрос. Она умело спрашивает и слушает ответы. За всё время ни разу не перебивает меня. Задаёт уточняющие вопросы. И не возмущается, даже когда я, увлекшись, рассказываю о запахе чужих духов и пятнышке красной помады на рубашке её любимого сына.

— Так ты, Ирочка, думаешь, Родион тебе изменяет?

Закрываю ладонью рот и смотрю на неё.