Замуж навсегда. Предателей не прощают

Глава 7

Любой отпуск заканчивается. И если двухдневный, проведённый в компании свекрови, я не хочу вспоминать, то мама от отдыха в Монако в полном восторге. Настолько, что они с дядей Володей задерживаются там ещё на несколько дней.

Запланированный ужин не отменяется, а переносится на конец рабочей недели.

Когда выясняется, что нас ждут в пятницу вечером, недовольству Родиона нет предела. Мне достаётся малопочётная роль громоотвода, пока муж поминает горячим искренним словом дядю Володю и всех его родственников до седьмого колена. И, к сожалению, не только его.

— Да услышь же ты меня, наконец! Это не я пригласила нас на ужин. И не моя мама, пусть она и сообщила мне новое время. Всё решает Владимир Михайлович. Не хочешь идти к нему в гости, так откажись. Позвони ему и объясни, что в пятницу тебе неудобно.

Родион фыркает, будто разозлённый бык. Вываливает на меня кучу гадостей из-за совершенно ненужного ему ужина. Как будто я ночей не спала, так мечтала вернуться в дом человека, которого искренне ненавижу.

— Да причём тут я? — срываюсь на крик. — Меня он не слушает, как ты не понимаешь! И мою маму не слушает. Никаких женщин не слушает. Звони ему и говори, что не сможешь быть. Звони сам!

Скидываю ему номер телефона дяди Володи — чтобы потом не говорил, что не мог позвонить.

Нет, в чём-то я Родиона понимаю. Но ничем помочь не могу. Не я решаю вопрос с этим ужином, а тот, кого в глаза и за глаза называют Решала.

Для Родиона потратить вечер пятницы на визит к тёще и тестю — как для футбольного болельщика по той же причине пропустить финал кубка кубков. Из-за навязчивого гостеприимства дяди Володи рушится священный пятничный ритуал.

Раз в неделю после работы сотрудники компании Андрея Лаврова собираются в неформальной обстановке, расслабляются и под пиццу и пенное решают массу вопросов. Знаю это от Родиона.

Вечера в пятницу навсегда исключены из нашего семейного календаря — нравится это мне или нет. Правильный ответ — совершенно не нравится, но я смирилась.

Мама с утра звонила раз двадцать, столько же напоминала, что Володя терпеть не может тех, кто зря тратит его драгоценное время. Что означает, что мы с Родионом кровь из носу обязаны приехать ровно к семи.

Звоню в очередной раз Родиону с вопросом, когда он за мной заедет.

— Твой отчим что, король, и отрубит нам голову за опоздание? — Он уже откровенно психует.

— Нет, но...

Дядя Володя не король, но открутить Родиону голову за ним не заржавеет. И люди найдутся — рядом постоянно маячит парочка головорезов, не отличимых от легендарных братков из девяностых.

— Раз нет, перестань мне надоедать. Отвлекаешь!

Он сбрасывает звонок, словно не я, а какой-то незнакомец звонит ему с предложением сменить пароль на госуслугах.

Держусь из последних сил, чтобы не разреветься.

Дело ведь не только в ужине с не самыми приятными людьми в неподходящее время. Родион изменился. Он заметно ко мне охладел.

Заметила это после выходных. Винить остаётся только себя. Вот зачем я откровенничала со свекровью?

Разумеется, Ангелина Анатольевна поделилась высказанными мною сомнениями с любимым сыночком. Меня-то уверила, что всё хорошо, а ему, конечно же, рассказала. Родион ни полслова мне не сказал, но я же вижу — затаил обиду в душе.

Вот даже сейчас — он срывается на мне. Да, из-за моих родственников, но раньше такого не было. Родион умел останавливаться вовремя, а сейчас не считает нужным хотя бы немного беречь мои нервы.

На всякий случай заблаговременно вызываю такси. Давно собранная жду, не выпуская из рук телефон.

Клялась себе этого не делать, но всё же звоню Родиону. Он сбрасывает звонок. Звоню снова — не отвечает.

Возможно, лучше остаться дома — не выслушивать всё, что наверняка выльется на меня из-за отсутствия Родиона. Но маму я не могу подвести.

Отправляю сообщение, что еду на такси. На всякий случай дублирую адрес, который Родион должен знать, но вдруг скажет, что позабыл.

Уже в машине предупреждаю маму, что еду одна.

— Ну как же так, доченька. Ты же знаешь, как Володя разозлится.

Я знаю, и Родион знает, только ему, кажется, совершенно плевать на всё, кроме карьеры в компании своего дяди.

От домика охраны к главному зданию приходится идти пешком — такси внутрь предсказуемо не пускают.

Мама встречает меня на крыльце. Смотрит мне за спину и качает головой.

— Я звонила твоему Роде, но он не ответил, — говорит она негромко. — Дурак какой.

— Ему важнее работа. — Пусть и обижена на Родиона, но почему-то бросаюсь его защищать.

Мы заходим в дом.

— Такими связями, как с Володей, нельзя разбрасываться, — говорит мама. — А он плюёт в руку, которую ему протянули. Знала бы ты, сколько я Володеньку уговаривала присмотреться к твоему мужу. Помочь встать на ноги, развиться.

Внутри всё обрывается.

— Ну, мама, зачем?

— Затем, чтобы ты стала женой серьёзного ответственного человека, а не мальчика на побегушках с сомнительными перспективами. Вот женится Андрей, заведёт собственных детей, думаешь, твой Родя останется его преемником? Нет же! Твоему мужу о собственном деле нужно думать, а не на дядю надеяться.

Последние слова мамы слышит входящий в гостиную дядя Володя.

— Прямо горжусь тобой, детка, — говорит, скалясь. — С каждым годом рядом со мной только умнеешь. И хорошеешь.

Мама смеётся, будто сказанное — лучший комплимент. Я же помню её с изуродованным лицом, на которое без слёз не взглянешь. Косметика прекрасно скрывает следы заживающего синяка, словно и не было ничего.

— Ну а твой-то где, Ириска?

— Немного задерживается, — отвечаю, старательно улыбаясь. — Ты прости его, папочка. Он же с работы, а сейчас пробки. Просил меня за него извиниться.

Дядя Володя ухмыляется, разглядывая меня холодными, как у рыбы, глазами.

— Красиво поёшь, Ириска, хвалю.

Он треплет меня по волосам, будто маленькую.