Замуж навсегда. Предателей не прощают

Глава 9

Сегодня Андрей Лавров отмечает очередной день рождения. Дата не круглая, дяде моего мужа исполняется сорок один.

Приём проходит в его загородном доме, гостей больше ста человек. Приглашены только самые близкие члены семьи, друзья и партнёры. Всё-таки это не юбилей.

Сорок многие не празднуют, и Андрей не исключение. Прошлый день рождения он пропустил, так что сейчас, как Родион говорит, компенсирует прошлогоднее отсутствие праздника.

Кто-то осудит его за суеверие, а мне нравится думать, что даже такой человек не лишён маленьких слабостей.

Сегодня, как и всегда, Андрей при галстуке, и неважно, что гостей он принимает у себя дома. Несмотря на формальный стиль одежды, он выглядит моложе своих лет. Фигура отличная, заработанная потом и кровью в спортзале. На висках пробивается намёк на первую седину, споря со свежим цветом лица и отсутствием заметных морщин.

Его не назовёшь классическим красавцем, при этом он не лишён мужской привлекательности. Лицо простое, открытое, черты несколько грубоваты. Взгляд глубокий, внимательный. От Андрея веет спокойствием, уверенностью, силой. Он из тех мужчин, кому достаточно молча войти в заполненную людьми комнату, чтобы привлечь внимание всех.

Внутренняя сила, харизма, не знаю, как точно это называется, но это в нём есть. Стоит ему подойти к группе гостей, как все к нему поворачиваются. Любое его высказывание вызывает искренний интерес окружающих.

Не думаю, что дело только в больших деньгах и той власти, которую они несут за собой. Андрей не давит авторитетом, с ним комфортно общаться. Он одинаково доброжелателен с простым официантом и важной политической шишкой.

До знакомства с ним я и не думала, что миллионеры бывают такими. С какой стороны на него не смотри — ни в одном аспекте он не дядя Володя. Андрей куда проще в общении, а как человек при этом сложней.

Наш подарок — картина молодого художника, выбранная Родионом — скорее, условность. Это вычурная абстракция, смысла которой я не понимаю, но что-то в ней особое есть, взгляд она точно цепляет. Надеюсь, картина Андрею понравится, ведь настолько богатого человека сложно чем-либо удивить.

Когда подходит наша очередь, дав мужу красиво высказаться, искренне поздравляю Андрея. Он высокий даже в сравнении с Родионом, и рядом с ними обоими я отчётливо ощущаю себя девочкой, запрокидывающей голову вверх.

— Спасибо, Ирина.

Андрей обнимает меня на мгновение, и я попадаю в облако дорогого древесного аромата. Обострившаяся чувствительность временами подводит меня, но этот запах нравится и мне, и решившему толкнуться сынишке.

Невольно ойкаю, и Андрей отстраняется.

— Как ваш малыш? Ты хорошо себя чувствуешь? — его голос звучит с особой мягкостью и заботой, невольно поднимая в воспоминаниях наш случайный ночной разговор.

— Всё прекрасно, — я широко улыбаюсь и позволяю Родиону себя увести. А то за нами уже скопилась очередь поздравляющих.

— Ты так загадочно улыбаешься. Мне ревновать? — бросает вдруг Родион.

— К кому? О чём ты говоришь?

Он усмехается.

— Вернёмся под крышу или чуть-чуть прогуляемся? — На его лице появляется обаятельная улыбка. Та самая, в которую я так безоглядно и безоговорочно однажды влюбилась.

Конечно же, я выбираю прогулку.

Для конца октября стоит необыкновенно тёплая солнечная погода. Уже неделю как нет дождей. Потому на зелёном газоне расставлены украшенные для праздника шатры. Те, кому на улице слишком зябко, могут расположиться и в доме.

Но на свежем воздухе дышится лучше. Здесь хорошо. Красота необыкновенная — белое здание главного дома, пронзительно синее чистое небо и золотисто-красные кроны клёнов вокруг.

С удовольствием бы ещё погуляла под открытым небом, но Родион тянет меня под сень шатров.

В толпе гостей встречаем мою маму с дядей Володей, и Ангелину Анатольевну, и кое-кого из тех, кого знают все. Как Машу Морозову, например, славящуюся миллионными просмотрами взятых ею интервью у известных людей.

Большинство гостей мне незнакомо. Родион знает всех и ходит от одной группе к другой, таская меня за собой.

Не сомневаюсь, он уверен, что мне всё это интересно. Я же, кроме ответов на вопросы о ребёнке, почти ничего не говорю.

Родион не забывает одаривать комплиментами женщин этих важных и полезных мужчин. Терпеливо улыбаюсь, пусть и слушать всё это, честно говоря, не слишком приятно.

Беременность не болезнь, но срок уже очень большой. И так долго находясь на ногах, чувствую себя всё более неповоротливой, тяжёлой, огромной. Ступни отекают, и туфли начинают давить. Хочется где-нибудь сесть — в тишине и спокойствии, а не под взглядами десятков незнакомых, по сути, людей.

Наконец, удаётся отстать. Спрятавшись за спинами гостей, выскальзываю под открытое небо.

Когда прохладный ветер напоминает, что уже давно не лето, решаю, что лучше всего будет спрятаться в доме.

«ты где, иришка?

я тебя потерял!» — прилетает на телефон спустя минут двадцать.

«В доме. Ушла припудрить носик».

Он отвечает смайликом, и я знаю, что всё, могу развлекаться так, как хочу. Обязанности жены на сегодня полностью выполнены. Могу устроиться где-нибудь в тихом уютном уголке и спокойно отдыхать хоть до вечера.

Сынишка толкается, и я поглаживаю живот, разглядывая сад через окно. Вокруг шкафы с книгами, низкие диваны и столики. Здесь удивительно комфортно, и я решаю, что не стану подниматься на второй этаж в поисках выделенной для нас с Родионом спальни.

— Ну что, Ирочка, смотрю, вы с Родечкой помирились? — ко мне присоединяется Ангелина Анатольевна.

Она выглядит превосходно: в светлом брючном костюме, с удачными аксессуарами и элегантной причёской. Цвет волос новый — сложный пепельный блонд с лёгким намёком на розоватый оттенок по низу прядей. Ей очень идёт.

— Мы и не ссорились. Я так и не решилась с ним поговорить. — Смотрю свекрови прямо в глаза. — Вам не стоило рассказывать ему о моих подозрениях, Ангелина Анатольевна.