Замуж навсегда. Предателей не прощают

Глава 17

Я так ждала встречи с мамой, а теперь мечтаю о том, чтобы она куда-то ушла. Или замолчала хотя бы ненадолго, перестала давить на меня. Не хочу слушать чужие рассуждения о том, что мне с ребёнком не выжить без помощи мужа.

А мама всё нагнетает, перечисляет все сложности и трудности, которые свалятся на мои плечи после выходя из больницы. Говорит, я не справлюсь сама. Уверена, что к реальной жизни я не приспособлена.

Она права только в том, что будет сложно. Придётся искать квартиру или даже комнату, как-то устраиваться на работу, договариваться о няне или яслях, а для этого, как и на жизнь вообще, нужны деньги.

Согласна, прямо сейчас я не готова решать все эти вопросы. И если быть совсем честной, я надеялась, что с этим бесконечным списком проблем мне помогут. Мама поможет, самый близкий и родной мой человек.

— Но ты ведь понимаешь, Ириша, что вернуться в дом к Володе с ребёночком на руках не получится? Ему это не понравится. Ты же знаешь, он спит только со снотворным, просыпается от малейшего шума. Он не сможет жить в одном доме с младенцем, это исключено.

Это правда. В доме дяди Володи всегда стоит почти мертвая тишина. Прислуге болтать строго-настрого запрещено, телевизор никогда не включается.

Когда я там жила, музыку слушала только в наушниках. И даже к экзаменам готовилась, проговаривая учебный материал шёпотом.

— Ты только не подумай, что я отказываюсь тебе помогать. Просто говорю: это будет сложно. — Мама качает головой. — Прости, но когда я представляю наш с ним разговор о твоей ситуации, то у меня волосы становятся дыбом.

— Я всё понимаю. Не надо с ним разговаривать, мам.

Она шумно вздыхает.

— Конечно, я с ним поговорю, но поймёт ли Володенька? Уверена, он скажет то же самое, что и я тебе предлагаю: поставь Родиона на место и пользуйся всеми благами, которые положены тебе как его жене и матери его сына. Это самое разумное в твоём сегодняшнем положении. Понимаешь?

Я всё понимаю, но разве можно жить с тем, кто тебя едва не убил?

Мама отвечает, даже не зная того, что я мысленно задаюсь этим вопросом, и делает это безмолвно, одним своим видом.

Она так стремительно ко мне собиралась, что выскочила из дома без обычного плотного многослойного макияжа. Красная губная помада — сейчас её единственная косметика. В палату она заходила в солнцезащитных очках. Давно их сняла, и побледневшие со временем серовато-жёлтые синяки теперь рассказывают историю выживания беззащитной женщины рядом с жестоким подонком.

Дядя Володя не жмот. Он не жалеет денег на маму. Но и её не жалеет вообще.

Однажды он может её насмерть забить. И, скорей всего, благодаря деньгам и связям избежит наказания.

Она это знает. Не может не понимать, пусть и категорически отказывается меня слушать. Ей давным-давно следует от дяди Володи уйти. Она должна была ради себя закончить всё общение с ним после первого же поставленного им маленького синяка, не доводя до этих — ужасных.

Я боюсь за неё. А она, почему она не боится, что рядом с открывшимся в своей жестокости и подлости Родионом со мной не случится непоправимое? Со мной и с её внуком. Ей нас не жаль?

Мама заканчивает во второй раз переслушивать запись.

— Запутался мальчик. — Она тяжело вздыхает. — Вляпался страшно. Но он этого не хотел. Ты же слышала? Он так испугался за тебя, что чуть не плакал. Да, слабый, да, ведомый, да, дурак, связался с женщиной, которая ему не по зубам. Что, теперь обижаться на него и ненавидеть до конца жизни? Уверена, он уже пожалел о случившемся тысячу раз и больше так не поступит.

У меня нет сил на то, чтобы с ней и дальше спорить. Всё, чего я хочу — чтобы она замолчала.

— Ириша, Ириска, ну что ты молчишь? Мне не нравится, как ты на меня смотришь. Ну улыбнись, что ли. Ну что ты куксишься, ну, Ириска, ну, приди уже в себя. То, что с тобой случилось, не конец света. С этим можно жить. Надо только всё правильно разыграть, извлечь из ситуации максимальную пользу.

Её голос срывается, и она вытирает слезу.

— Ну ты не можешь, не хочешь, тогда я сама с ним поговорю. Так поговорю, что он у тебя по струнке ходить будет. Ты только не руби с плеча, хотя бы попробуй с ним наладить общение. Не захочешь к себе подпускать после этой Морозовой — и правильно, пусть твой Родя подумает о своём поведении. Но куда так спешить? Развестись в любой момент можно.

Если бы это было так.

— Мне рожать уже скоро. И я должна сделать так, чтобы его имени не было в свидетельстве о рождении сына. Я не хочу, чтобы этот человек имел хотя бы отдалённое отношение к нам.

— Ну вот, опять ты своё заладила! Ириш, ну так нельзя! Ну хватит уже витать в облаках. Ты в реальном мире живёшь. Только в сказках злодеи получают наказание по справедливости, а в реальности выживать нужно. Рассчитывать на себя. Использовать все ресурсы, которые жизнь подкидывает, а не отказываться от положения и денег из гордости или из-за обиды. Да, он дурак, да, мерзавец, я с тобой совершенно согласна. Но он тебе нужен для того, чтобы ты ни в чём не нуждалась. Тебе рожать скоро, ты сейчас в самом уязвимом положении. И вообще...

Какое-то время мама молчит, глядя в стену остановившимся взглядом.

— Знаешь, что я надумала? Тебе даже говорить с ним сейчас не нужно. Прекрасно, что ты сказала, что ничего не помнишь. И дальше молчи. И про запись пока ничего не говори. Затаись. Роди малыша, восстановись, а потом уже будешь думать.

— Я так не могу. Я хочу со всем этим поскорее закончить.

— Ты себе сердце рвёшь, и ради кого? У тебя ребёночек скоро будет, а ты нервничаешь. И если затеешь разборки с мужем, развод, то будешь нервничать ещё больше. И кому от этого будет хорошо? Тебе — нет. Твоему сыну — тоже нет. А вот Родиону... Хм, Лавровы тебе не дадут его к ногтю прижать. Он выпутается, а потом в выигрыше будет. Почувствует себя вправе гулять с кем захочет, за тебя с себя ответственность снимет, денег лишит, хоть какой-то заботы — ты этого хочешь?