Замуж навсегда. Предателей не прощают

Глава 18

К полудню мама меня дожимает. И я даю ей честное слово, что с разводом всё решу после родов. Тщательно подготовлюсь, проконсультируюсь у адвоката, а до тех пор не буду ничего говорить Родиону.

— Вот и правильно, — радуется мама. — Ты у меня умничка, ты у меня красавица. Ты молодец, всё правильно решила. Сейчас главное — твоё спокойствие, здоровье, хорошее настроение. Родишь сына, пропишешь его в той квартире, а в идеале, если хорошо постараешься, правильно всё разыграешь, то переоформишь её на ребёнка и на себя. А потом уже... ну, жизнь покажет. В твоих руках всегда будет козырь, который ты сможешь использовать против него в нужный момент. Прижмёшь его или простишь, решай сама, главное, чтобы ты не осталась без жилья и доходов. Выгонишь его только после того, как решишь вопрос с алиментами.

Разум подсказывает, что мама права. Чувства спорят, но в такой ситуации поддаться им — проявить слабость. У меня скоро родится ребёнок, я о нём должна думать, а не том, что мне нравится или не нравится. Пусть и о случившемся сердце болит.

До родов остаётся всего восемь недель. Мне и правда сейчас нельзя нервничать, нельзя ввязываться в жесткие и грязные разборки. Тем более что добиться справедливости будет сложно. Не верю, что Лавровы не вступятся за Родиона. С их богатствами и связями они намного сильнее меня.

Отложить выяснение отношений на более удобный период, когда я не буду так уязвима — взрослое, обдуманное, взвешенное решение. Мама гордится мной, а у меня внутри такое гадливое чувство, будто я себя предаю.

Противно, горько и больно. Тошно так, хоть кричи.

Только мои крики никому не нужны.

— Ты у меня сильная девочка, умная, — говорит мама. — Ты справишься, если будешь правильно ко всему относиться. Родион — чужой тебе человек, помни об этом. Бояться его не нужно. Он не убийца, а обычный слабак. Реши, что ты хочешь от него получить и двигайся в выбранном направлении. А любит, не любит, тьфу, — она кривится. — Выброси все эти романтические глупости из головы, и тебе сразу же станет легче.

Не представляю, как это сделать. Я ведь любила этого человека. Мне так обидно и горько, что я в нём обманулась.

Вот как мне с ним общаться? Знать страшную правду и никак этого не показывать ещё два месяца до родов и потом сколько-то — как я это переживу?

А мой малыш? Генетически он всегда будет связан с биологическим отцом, этого уже ничто не изменит. Но воспитание не менее важно.

Как же хочется, я прямо вижу, как Родион Лавров теряет право считаться отцом моего сына. Как его имя не появляется в свидетельстве о рождении моего малыша. Лавров — прочерк. Никто, ничто, пустота. Я хочу вышвырнуть этого человека из нашей жизни прямо сейчас... Но если ввяжусь в войну с ним, мама права, наврежу только себе и ребёнку.

Родион не ответит за содеянное, его не посадят — я не настолько наивна. Ангелина Анатольевна будет грызть землю за любимого сына. Её главное оружие — младший брат-миллионер. Ради сестры Андрей отмажет племянника. И плевать ему будет, что Родион сделал и с кем именно переспал.

Или я не права? Может ли Андрей, узнав всё, разозлиться настолько, чтобы повести себя по-мужски? Как минимум самоустраниться от помощи Родиону, как максимум — наказать так, как в фильмах показывают. К примеру, обоих, вместе с Морозовой, где-нибудь под осиной в лесу закопать?

Дядя Володя на месте Андрея именно так бы и поступил. У него, стоящего над тайной могилой, были бы сбиты костяшки, и садистская ухмылочка играла бы на заляпанном чужой кровью лице.

Андрей — интеллигентный человек, специалист по компьютерным технологиям, а не рэкету и крышеванию бандгруппировок. Но хоть что-нибудь он может сделать? Как-нибудь бескровно, но обидно и больно, со всего размаху и до кровавых соплей отомстить?

Я слишком плохо знаю Андрея Лаврова, чтобы прогнозировать его поведение. Но Родион боится его, выслуживается всеми способами, чуть ли не спит на работе...

И тут до меня как доходит. А кто сказал, что дядя Родиона — настолько требовательный босс-трудоголик?

Больно признавать, но, кажется, всё это время меня тупо обманывали. Родион развлекался с другими, оправдываясь большой занятостью на работе, пока я его дома ждала.

И тот случай, когда Андрей давал Морозовой интервью. Мы полночи с ним проговорили, пока Родион домой добирался. Теперь можно не сомневаться, чьими духами он насквозь пропах, и чья помада оставила след на рубашке.

Рассказываю о своих догадках маме, и она лишь вздыхает.

— Ну вот, ещё один урок тебе будет. Запомни раз и навсегда: мужчинам нельзя доверять.

— А что тогда с ними делать? Одной жить?

— Зачем одной? Одинокой женщине сложно, мужчина рядом необходим. Но влюбляться в него — последняя глупость. А вот казаться влюблённой, быть ласковой кошечкой, нежной, заботливой, всё понимающей и потому немножечко слепой, глухой и немой — самое то.

Мама высказывалась на эту тему и прежде, но я как будто слышу всё в первый раз. И каждое её слово, как острый дротик, вонзается прямо в сердце и колет.

— Не очаровывайся, чтобы не разочаровываться, доченька, вот и всё, о чём нужно помнить в общении с мужчинами. Играй, развлекайся, получай удовольствие, но в сердце никогда не пускай. Всегда настанет день, когда сильно пожалеешь об этом.

Мама уезжает домой — «любимого Володеньку» нельзя второй день подряд оставлять без компании и собственноручно приготовленного обеда. Остаюсь в одиночестве, чему только рада. Теперь у меня есть время, чтобы отдохнуть, набраться сил и всё обдумать.

Да, я дала маме слово потерпеть до рождения сына. Но смогу ли его соблюсти?

Я же не мама. Не смогу притворяться, как делает это она. Взорвусь, выскажу всё Родиону прямо в лицо, и гори оно всё синим огнём.

Мне ждать его с работы, готовить для него после всего случившегося? Мило разговаривать с ним? Позволять к себе прикасаться? Ложится в одну постель? И при этом молчать о том, что я знаю?