Замуж навсегда. Предателей не прощают

Глава 19

Мы ещё ничего не успели друг другу сказать, но нет сомнений — Родион понял, что я обо всём догадалась.

Он, видно, ждал этого, и потому реагирует быстро. Отразившийся в его глазах страх почти мгновенно сменяется пугающей решимостью и даже жестокостью. Челюсть будто каменеет, подбородок горделиво поднимается, и от ощущения расслабленности в положении его тела ничего не остаётся.

Родион напряжён, словно хищный зверь перед прыжком, и это явное признание вины, пусть и безмолвное.

А значит, не оправдался тот крохотный шанс, что всё это не взаправду. Увы, но его измена и попытка убийства не чья-то злая шутка, чудовищный в своей жестокости пранк, выполненный при помощи нейросетей или чего-то подобного. Запись реальна, как и всё в моей верх дном перевернувшейся жизни.

Нет, не было и не будет человека, который, как чёртик из табакерки, выскочит из угла с криком: «Вас снимает скрытая камера!» Надёжда на благополучный финал нашей с Родионом истории окончательно умирает.

Теперь я на все сто процентов уверена, вижу по его твёрдому жёсткому взгляду — он это сделал. Изменил мне с Морозовой и лишь по счастливой случайности не убил. Заодно, но для меня это главное его преступление — в попытке спасти свою шкуру списал со счетов собственного ребёнка.

Обнимаю живот руками, глядя ему прямо в лицо.

Поразительно, но взгляда он не отводит. Такое чувство, что в этом человеке нет ни совести, ни стыда.

А вот мне стыдно, виню себя за то, что с ним связалась. Куда, чёрт подери, смотрели мои глаза? На смазливое личико, рельефный пресс и мускулистые руки?

Стыдно в этом признаваться, но да. Мы встретились в фитнес-клубе, и я втрескалась в него с первого взгляда. Влюбилась в упаковку, и сама наполнила её содержанием. Придумала прекрасного человека на месте реального — эгоистичного, злого, уродливого, несмотря на внешнюю привлекательность.

«Плохой вариант. Этот парень любит только себя. Даже не думай с ним связываться, он ненадёжный», — сказала мама, заметив его страницу в социальных сетях на моём телефоне. А я ещё обиделась, доказывала ей, какой Родион замечательный человек.

Лучше б послушала маму.

— Значит, ты вспомнила, — говорит Родион холодным тоном. — Очень жаль. Я надеялся, мы обойдёмся без этого разговора. Но раз ты настаиваешь...

Ничего себе заявленьице!

Может, если бы он начал оправдываться или извиняться, я бы повела себя как-то иначе. Но он одним своим тоном и поведением как будто обвиняет меня.

Смотрю на него неверящим взглядом, и что-то мне становится жарко.

— Умная женщина промолчала бы, но тебе, конечно, надо устроить скандал.

Его губы кривятся, верхняя обнажает зубы, и я вдруг понимаю: он же меня ни во что не ставит. Это гримаса презрения. Он меня презирает. Держит за дуру, которой может с лёгкостью управлять.

— Да ты вообще оборзел...

Девушки из высшего общества разговаривают как-то иначе. Как именно — начисто забываю. Сердце стучит в ушах, и меня бросает в пот. Кулаки сжимаются сами собой.

Родион принимает в кресле более уверенную позу. Но этого ему мало, и он встаёт на ноги. Скрещивает руки на груди и смотрит на меня сверху вниз.

А его лицо! Какое же оно мерзкое! Он стоит с таким видом, будто он царь, а я — последняя нищенка, до просьб которой Его Величество терпеливо снисходит.

— Озвучивай свои претензии. Обсудим, что там тебе не нравится.

Стоит произнести имя его любовницы, как Родион поднимает меня на смех. Даже договорить не даёт.

— Ну провели мы с Машей пару приятных минут наедине, и что с того? Или тебе завидно, что другая доставила мне удовольствие?

У меня приоткрывается рот, а он продолжает жечь напалмом:

— Чтобы ты понимала: я вообще святой, что только сейчас, впервые за целых полгода дал себе разок расслабиться в приятной компании. Мне это было надо. В том, что ты не удовлетворяла меня, как думаешь, кто виноват?

Я так поражена его наглостью, что забываю о главном. Цепляюсь за то, что очевидно несправедливо.

— Хочешь сказать, я тебе не давала?

Мы занимались сексом. Был небольшой перерыв по рекомендациям врача, но он продлился буквально месяц. И даже в тот месяц я помнила, что беременность не болезнь, а от холодных жён мужья гуляют. И я, чёрт подери, старалась! Всегда! Быть для него привлекательной, нежной, сексуальной и яркой. И бельё покупала, и ноги брила, и всякое делала, чтобы ему было со мной хорошо.

Да как он вообще может такое мне говорить!

— Ага, давала, как в детском саду — манную кашу с комочками. Ты хорошо помнишь, как выглядит Маша? Помнишь, или фоточки в сети поискать?

У меня есть её фотографии — не успеваю сказать.

— Так ты сравни её и себя. Себя и её, бегемот ты беременный.

Это больно, как если бы он второй раз ударил меня по голове.

— Ириша, ты когда в последний раз красивую сексуальную женщину видела? В зеркале, я имею в виду, а не вообще. Не помнишь уже, правда? Вот и я что-то уже не помню ни твоей сексуальности, ни красоты, ни женственности. Располневшую тётку с оплывшим лицом вижу, а жена-красавица куда-то исчезла. Не знаешь куда?

Это низко и подло. И ещё раз доказывает, что он последний урод, а я дура слепая. Наивная донельзя.

Он ведь не любит меня. И никогда не любил, судя по словам и поступкам.

Внутри меня трясёт, внешне — надеюсь — я кремень.

— Вот и отлично, что ты это сказал. Я поняла. Отлично всё поняла. Ты не любишь меня, тебя плевать на нашего сына. Прекрасно. Давай обсудим развод.