Замуж Поневоле. Беги, Нора! Беги!

Глава 2. "Пожизненная подписка"

В машине пахло мятой и сигаретным дымом. Нора отвернулась к окну, подавляя кашель. Опустила стекло и поёжилась. В лицо ударил холодный ноябрьский воздух, сырой и резкий.

- Закрой, продует, – сказал Роберт, не отвлекаясь от дороги. Его собственное окно оставалось приоткрытым – он курил, выпуская струйки дыма в узкую щель.

Нора послушно потянула на себя кнопку, и стекло лениво поползло вверх.

- Не кури, пожалуйста, – тихо попросила она, прикрывая рот ладонью.– Я не переношу этот запах.

На секунду ей показалось, что жених усмехнулся. Она повернулась к нему, но ничего не заметила. Всё так же спокоен, даже невозмутим. Правая рука на руле. Левая, согнутая в локте, сжимала в пальцах сигарету. Его пальцы с длинными, слишком белыми ногтями, постучали по рулю.

- Как скажешь. – На секунду уголок его рта дрогнул. Он выпустил сигарету из пальцев, и та исчезла в темноте за окном. Стекло поднялось с мягким гулом, запечатывая ее в этом прокуренном коконе.
- Спасибо, – прошептала она, но слово комом застряло в горле.

Родители с братом уехали из ресторана на такси, а она... Впервые в жизни одна в машине с чужим мужчиной.

«Он не чужой, а твой будущий муж!» – мысленно отчитала себя, вжимая пальцы в мягкую кожаную сумку, и тайком скользнула взглядом по его профилю.

Твердый подбородок, гладко выбрит. Прямой нос. Ни морщинки, ни тени эмоций. Даже сейчас, когда он вел машину, его плечи были слишком прямыми, будто он не просто сидел, а восседал. Нора снова заметила его пальцы. Очень длинные. Если они всегда такие же холодные, как когда он надевал кольцо...

Она представила, как эти пальцы трогают её лицо, шею, плечи. Как скользят по её обнаженному телу в момент близости – ведь совсем скоро это станет её реальностью – и по спине пробежали мурашки.

Она дернулась.

- Тебе холодно? – внезапно спросил он.

Нора вздрогнула.

- Нет...

- Тогда не ерзай.

Молчание повисло в воздухе.

Она ничего не ответила. Обняла себя руками и повернула голову к окну. Ей вообще не хотелось больше разговаривать. Впервые – и это осознание оглушало – она поняла, что этот мужчина рядом с ней станет не просто мужем на бумаге.

Ей предстоит познакомиться с его привычками, его нравом, характером. А он...

Он будет владеть ею.

Теперь не у отца с матерью ей надо будет отпрашиваться, а у него. Не перед родителями отчитываться, а перед ним.

И именно с ним ей предстоит стать женщиной. По-настоящему. Отдать ему свою девственность.

Позволять ему целовать себя, обнимать, ласкать.

Нора сжала веки, отгоняя навязчивые образы. Слово секс она даже в уме стеснялась произносить, в силу природной застенчивости и особенностей воспитания. Мать никогда не разговаривала с ней «об этом». В юности – потому что не принято говорить о таком со своими детьми. А со взрослой дочерью и подавно. Нора была практически уверена: мать думает, что она и так уже всё знает о супружеском долге.

«Господи, – промелькнуло в голове. – Хоть бы он был нежен со мной в первый раз...» И она тут же сжалась от стыда.

Нора рвано вдохнула, чувствуя, как по телу разливается ледяной пот. В животе заныло.

Повернула голову влево. Снаружи мелькали огни ночного освещения, отражаясь в стекле. В желтом свете фонарей профиль Роберта казался еще более резким, угловатым. Она представила, как эти твердые черты склонятся над ней в их первую ночь, и легкие свело от волнения...

Нора оборвала поток тревожных мыслей. Нет, лучше не думать. Не воображать. Просто плыть по течению, как всегда. Все будет хорошо. Миллионы женщин проходят через это. И ничего – живут же.

«Значит, у тебя есть три года на побег?» – всплыла в памяти шутка Грабовского.

На секунду эта фраза заставила сердце остановиться. А что, если...

Нет.

Нора тут же вынужденно признала, что никогда бы не поступила так. Слишком долго она была грузом на шее у отца. И не станет сгибать эту шею еще и позором.

Она смирится – не впервой.

Она примет Роберта.

И попробует стать ему самой лучшей женой. Попробует полюбить. Ведь он, скорее всего, уже полюбил её, раз сделал предложение. И, скорее всего, он не говорит об этом просто в силу характера, менталитета... За свои тридцать три года Нора ни разу не слышала, чтобы отец признавался матери в любви. Но они же почти сорок лет вместе – разве это возможно без любви?

Но – и она внутренне взмолилась – она будет счастлива, если свадьбу сыграют нескоро. Не через три года, конечно, но хотя бы настолько, чтобы самой свыкнуться с этими мыслями...

Резкий сигнал проезжающего мимо такси за окном заставил вздрогнуть. Роберт дернул рулем, рука Норы неуклюже качнулась, обручальное кольцо соскользнуло с пальца и скатилось под её сиденье.

- Ой!

Роберт свернул на обочину, вышел из машины. Обошел спереди и подошел к передней пассажирской двери. Открыл, наклонился, просовывая руку под сиденье. Его пальцы на секунду скользнули по ноге Норы. Случайно.

Наверняка.

Нора невольно вжалась в сиденье. Роберт около минуты рылся под креслом, пока не нащупал кольцо, поднял. Удерживая её за запястье, надел кольцо на безымянный палец левой руки, не спеша ослаблять хватку после. Выпрямился, дотронулся пальцами другой руки до подбородка, заставив Нору поднять на него взгляд.

Нора послушно посмотрела на жениха.

- Аккуратнее, невестушка, – и скупо улыбнулся. Уголки его губ поползли вниз.

Перед тем, как отпустить её руку, Роберт наклонился ниже и поцеловал кончики её пальцев.

Она осторожно улыбнулась в ответ.

- Спасибо, – чуть громче, чем в прошлый раз, произнесла она.

В груди затрепыхалась робкая надежда. Может, и правда, всё не так страшно, как ей кажется?

Сглотнула.

Роберт медленно обошел машину. Сел. Вынул из подлокотника пачку сигарет. Нора затаила дыхание.

Медленно достал одну, закурил – и улыбнулся в полумраке салона. Будто проверяя, посмеет ли она попросить снова.