Замуж Поневоле. Беги, Нора! Беги!

Глава 4 "Как порядочная женщина".

Роберт стоял напротив основного входа и с кем-то расслабленно говорил по телефону, когда Нора вышла. Заметив её, он широко улыбнулся, убрал гаджет в карман и шагнул навстречу. И только тогда она заметила, что второй рукой он держит...

В предзакатных сумерках букет бордовых роз на длинных, не меньше метра, стеблях, перевязанных широкой атласной лентой в тон, смотрелся пугающе. Нора тревожно ахнула, часто заморгала, робко кивнула, не зная, с какой стороны к нему подступиться, чтобы взять в руки – кажется, флорист забыл срезать шипы.

Роберт, по-своему истолковав реакцию невесты и оставшись довольным произведенным эффектом, позволил ей еще некоторое время наслаждаться великолепным подарком и убрал его на заднее сидение своего седана. Тоже бордового.

«Не «ЛАДА», и на том спасибо», – промелькнуло в мыслях. Нора широко улыбнулась. Роберт принял и эту улыбку на свой счет.

- Я знал, что тебе понравятся. Девушки от них в восторге.

«А как хорошо начиналось...»

Нора поджала губы.

- Большая выборка? – спросила она, стараясь, чтобы в голосе не дрогнула ирония.

- Ну, знаешь... Было пару экспериментов.

Роберт произнёс это так, будто речь шла не о живых людях, а о сортах вина. Нора вспыхнула. Сказать бы прямо: «Мне не нравится такой тон». Но слова застряли в горле.

То ли на самом деле не замечая подтекста, то ли намеренно, Роберт самодовольно подправил галстук, провел ладонью по блестящим черным волосам, улыбнулся и, захлопнув пассажирскую дверь, обогнул спереди машину. Сел. Завел двигатель. Включил РБК.

В машине, насквозь пропитанной табачным дымом, было уже привычно... душно. У Норы защипало в глазах.

Бордовый седан плавно тронулся с места, и Нора машинально прижала ладонь к стеклу. Город за окном расплывался в рыжих сумерках, словно акварель, размытая дождём.

Она вдруг вспомнила, как когда-то объясняла на лекции: «Сарьян не смешивал краски на палитре – он наносил их прямо на холст, чтобы сохранить чистоту цвета».

А что осталось от её собственных красок?

- Завтра днем заеду за тобой, – голос Роберта выдернул её из мыслей. – Погуляем.

Это не было вопросом.

Нора медленно перевела взгляд на него.

- А если у меня работа?

Он бегло покосился на неё, тут же повернулся к дороге и рассмеялся – коротко, беззвучно, будто она сказала что-то забавно-нелепое.

- Нора, серьёзно? Работа? – и сбавил громкость радио.

- Да. – Она удивленно сдвинула брови. – Та самая, откуда ты меня только что забрал. Обычно в будни днем среднестатистический человек находится на работе.

- Ты смешная, – пробурчал Роберт, вжав ногу в педаль газа. Седан резко рванул вперед.

Нора вцепилась в подлокотник.

- Я не шучу. Мне нравится моя работа.

- Нравится? – он фыркнул. – Перекладывать бумажки?

Пренебрежение больно царапнуло. Нора почувствовала, как сжимаются кулаки – старый знакомый жест, всегда выдававший её напряжение. Но раньше она этого не замечала.

«Это мой шанс не сойти с ума», – парировала она лишь в уме, но снова не сказала это вслух. Слишком сильны в ней были многолетние установки: не спорить с мужчиной, особенно с будущим мужем, не показывать негативных эмоций, всегда быть милой, улыбчивой и довольной любым проявлением его внимания.

Она промолчала.

Роберт ожидаемо принял это молчание в качестве согласия и удовлетворенно хмыкнул.

- После свадьбы ты будешь заниматься домом. Мы же обсуждали.

- Не помню, чтобы мы об этом в принципе говорили. – напряженно вырвалось прежде, чем она успела остановить себя. Досада, протест, возмущение от слишком быстрой езды в этой прокуренной машине – букет эмоций похлеще траурных бордовых роз просился наружу.

- Мы это обсуждали с Георгием Кареновичем, Нора.

Ну, конечно.

И почему она сразу не догадалась?

Упоминание отца тут же охладило запал.

«Просите, и дано вам будет... – подумала, прикрыв глаза. – хотела узнать, что он думает про мою работу, и узнала...»

Нора снова отвернулась. Опустила окно.

Попробовала глубоко вдохнуть, но воздух снова комом застрял в глотке. Такое ощущение, что тело протестовало каждый раз, когда она наступала себе на горло и проглатывала всё то, не произносила вслух.

Раньше хоть с Ксюшей могла поговорить, а теперь... Невысказанные слова, не озвученные мысли...

«Да я не человек, а альманах упущенных возможностей», – горько ухмыльнулась она, продолжая цепляться за подлокотник.

Мама встретила их у ворот.

- Гога! Дети приехали! – крикнула счастливо в сторону дома.

Роберт заглушил авто, поднял пассажирское окно. Нора вышла.

- Норочка, зачем так спешить? – сказал Роберт, оказавшись рядом. – Дай будущему мужу за тобой поухаживать?

- Я в состоянии выйти из машины без помощи, – посмотрела на него серьезно. – Или это ты тоже обсуждал с папой, но забыл меня предупредить? Огласи тогда весь список сразу, во избежание недоразумений.

Роберт нахмурился, его кадык резко дернулся.

- Заходите, мои золотые! – Голос матери прозвучал неестественно бодро – отполированная годами «гостевая версия». – Вы очень вовремя, сейчас будем ужинать!

Роберт снисходительно кивнул, поправил галстук. Его пальцы на мгновение задержались на воротнике, сглаживая несуществующую складку.

Мама, встревоженная внезапным бунтом дочери, ловила каждое движение зятя.

Открыл заднюю дверь, торжественно выудил оттуда букет.

Мама ахнула от восторга, всплеснув руками:

- Ну разве не чудо? Такой галантный наш Роберт! Нора, что стоишь? Иди, подготовь вазу!

Нора машинально провела рукой по волосам и потянулась за злополучным букетом.

- Я сам, – опередил её Роберт. – Такие цветы требуют бережного обращения. Георгий Каренович в кабинете? – спросил он, уже направляясь к входной двери.

- Конечно, конечно! Проходи, Роберт джан! – Лариса пропустила будущего зятя вперед и, когда тот скрылся из виду, шепнула дочери: - Если о цветах так заботится, то и с тебя будет пылинки сдувать, дочка. Как же нам повезло...