Замуж Поневоле. Беги, Нора! Беги!

Часть 2.

Глава 6 "Когда ее совсем не ждешь..."

Когда Маруся без предупреждения появилась вечером пятницы на пороге его квартиры, Грабовский не удивился. Уже привык – его младшая сестра была мастером сюрпризов. Хорошо хоть не за полночь, как уже не раз бывало.

- Братишка, мы – погостить!

Встряхнула синими локонами, отмотала яркий вязаный шарф в оранжево-зеленую полоску и вкатила в прихожую его просторной двушки в элитном микрорайоне прогулочную коляску с годовалой племянницей Есенией.

Потому что за прошедшие два года сестра успела трижды побывать в ЗАГСе: вышла замуж «за отличного парня», через три месяца развелась «с уродом», а через еще восемь – забрала свидетельство о рождении дочери «от этого мудака», который о дочери и знать не хотел.

«Погостить, так погостить», – подумал Вася. И сестре так и сказал, помогая ей снять бежевый тренч.

Конечно, на какую-то крошечную долю секунды он вспомнил о неудобном диване в гостиной и неадекватных новых соседях снизу, из-за которых он теперь даже гостей домой не зовет, но тут же отмахнулся. Потому что главное – что? Правильно, его квартира, его племянница, его сестра.

И потому что не мог он ей ни в чем отказать – так с детства повелось. Берёг её, защищал всегда. И от всех.

Родителей не стало слишком рано. Трагический случай. Родня по материнской линии оформила официальную опеку и забрала к себе в деревню, но особо не проявляла энтузиазма в заботе о них.

Кормили, одевали, крыша над головой была – и на том спасибо. И росли брат с сестрой, предоставленные друг другу.

Вася цель себе поставил – выучиться и вырваться из этой дыры. Упорно к ней шел.

И смог.

И сестру забрал с собой. Но сестра не смогла выучиться – еле-еле школу закончила. А упорство проявляла, стабильно попадая во всякие передряги. И вытаскивать из них Марусю приходилось Васе.

А куда он денется?

Бедовая, да. Но родная кровь.

Поэтому вытаскивал.

Но попыток наставить на путь истинный не оставлял. Терпеливо объяснял, пытаясь достучаться. И машину ей купил. И квартиру отдельную, в центре города – очень просила.

- Марусь, предупреждать надо, – сказал он на всякий случай – вдруг в следующий раз сработает? – А если бы я был не дома?

- А где? – удивленно вытаращила глаза, убирая джинсовые кеды в закрытую обувницу-комод вдоль стены.

Взяла ребенка на руки, прошла в гостиную. Начала отстегивать комбинезон.

- Да где угодно, Марусь. Вьетнам, Тайланд, Шри-Ланка. Работа, в конце концов! Мало мест на планете, что ли, где я мог оказаться?

- Но не оказался же? – впихнула раздетого младенца ему в руки и пошла в сторону ванной.

Факт.

Не оказался.

- Пфффрррууу, – пустила пузыри Еся и начала недовольно кряхтеть.

Ей явно было некомфортно на руках у дядки, которого за свои год с небольшим видела раза три, не больше. Вася нехотя признался самому себе, что для племянницы он, по сути, совершенно незнакомый человек.

Вася дождался, когда сестра выйдет из ванной, вернул ей дочь и спросил:

- А приехала зачем?

- Погостить же.

Посмотрела на него, как на сумасшедшего.

Вася этот взгляд выдержал.

Маруся пожала плечами и посмотрела на него глазами кота из старого мультфильма:

- Соскучилась. Нельзя, что ли? И не называй меня Марусей, Вась. Деревней воняет.

А ему нравилось так сестру называть. Потому что родители её так называли. Ласково так, Марууусь.

- Можно, конечно, дурында.

И прижал их обеих к груди.

Помог искупать Есю – полотенце поднёс. Уступил девочкам свою кровать, сам устроился в гостиной на кожаном диване.

Два дня всё было спокойно. Только спина ныла без шикарного ортопедического матраса.

Племяшка оказалась на удивление спокойным ребенком. Маруся готовила брату завтрак, кормила Есю разводной жижей, которую называла кашей, и они вместе выходили из дома. Они – на первую прогулку. Он – в субботу – на помолвку Норы, в воскресенье – на работу. Приходил домой – еда ждала на плите, девочки уже спали. И за эти дни он ни разу не проснулся от ночных детских капризов.

Красота!

Вечером третьего дня, в понедельник, на первый взгляд всё было так же, но почему-то в груди что-то дрогнуло, когда он перешагнул порог собственной квартиры. Коляска – в прихожей, на плите – ужин, в квартире тишина и покой.

Разделся, помыл руки, пошел на кухню – так был голоден, что даже переодеваться не стал. На обед – только два кусочка огурца из салата Норы, потом не было времени из-за встреч, назначенных одна за другой..

И уже доедая пюре с котлетой, как в обратной перемотке, прокрутил в голове свой путь от двери до кухни и внезапно понял, что его встревожило.

Вася вскочил, в два шага преодолел расстояние от стола до входа.

Не показалось.

На крючке в прихожей не было «вырви глаз» шарфа сестры. Открыл обувницу – джинсовых кед тоже след простыл.

- Мару... – вскрикнул было он, но тут же затих, чтобы не разбудить Есю, – ...ся!

Прошел на цыпочках в спальню, осторожно открыл дверь. И первое, что бросилось в глаза – огромная конструкция из подушек и одеял, разложенных по кругу на его большой холостяцкой кровати. В центре этого тряпичного пончика мирно спала Есения. А у подножья – сложенный вдвое листок.

Что за?!..

Развернул – записка.

«Братишка, присмотри за Есей. Не шуми, и она проспит до утра. Ложусь на увеличение груди, три дня буду в больнице. Выпишусь – заберу» – и небрежное сердце вместо точки в конце.

Васе показалось, что ему разом перекрыли весь кислород. Он трижды перечитал написанное, прежде чем до него дошел смысл этих трёх простых предложений.

Вышел из спальни.

Налил себе выпить.

Передумал пить. Свалился на стул и взял в руки телефон.

Следующие полчаса пытался безуспешно дозвониться до бедовой. Не смог – абонент не абонент.

- Ну, Маруся, – процедил сердито, запуская пятерню в волосы.