Замуж Поневоле. Беги, Нора! Беги!

Глава 8. «Спокойно и счастливо».

Кофе заказывать не стали. Васе захотелось отблагодарить спасительницу своим фирменным, отшлифованным в многолетних попытках, вариантом. Знал, что такая мастерица заваривать кофе, как Нора, обязательно оценит.

Пусть знает, что не только она умеет в волшебство...

Еся, отдохнувшая, чистая и сытая, мирно покачивалась на коленках Норы, пытаясь ухватиться за кудрявые пружинки волос на её голове, выбившиеся из наспех закрученного бублика. На столе – доставка из ближайшей кофейни: круассаны-сэндвичи с лососем и авокадо, овощной салат и трубочки с заварным кремом. Васябыл счастлив и уверен, что самое страшное - позади.

И всё было прекрасно, пока...

- В смысле, реабилитация?! – застыл в ужасе Вася, будто ему только что объявили страшный приговор. Он так не волновался даже когда из-за ошибки партнера проиграл в очень важном деле.

Нора осторожно пригубила чашку. Потянулась к сахарнице, добавила кусочек сахара, начала перемешивать. Вздохнула:

- Ей ничего тяжелее килограмма нельзя будет поднимать, Вась. Ты думаешь, она будет в состоянии за дочкой ухаживать? Да ей самой помощь будет нужна!

Он молча уставился в стену, словно надеялся, что та внезапно ответит ему более утешительной информацией...

Благодаря одному из бывших клиентов со связями в министерстве здравоохранения города, он смог выяснить, что Маруся не врала. Она действительно легла на пластику груди, и операция успешно завершилась полтора часа назад.

- То есть… – голос его дрогнул, – это не на три дня.

- Нет.

- И не на неделю.

- Вряд ли.

- Чёрт! – он схватился за голову. – Что я делать-то буду?!

Его вскрик напугал девочку. Еся вздрогнула и нахмурила мордочку.

По телу пронесся холодок.

- А кто у нас самая сладкая? Кто самая красивая? – тут же включила волшебство Нора, подмигивая и смешно вытягивая губы, и малышка вместо плача начала гулить и подпрыгивать на её коленях.

Вася невольно залюбовался этой идиллией: что может быть прекраснее, чем женщина с ребенком на руках?

Вспомнил слова сестры в записке, что дочка привыкла к её частым отлучкам. Сердце гулко стукнулось о ребра. Прежде она никогда не оставляла Есению с ним. Тогда с кем оставался ребенок в её отсутствие?

И внезапно жалость и тревога за племянницу пробили брешь в его безграничной, слепой любви к избалованной им же самим младшей сестре. Он обязательно спросит с неё, когда Маруся вернется, будь она неладна! Что за необходимость была такая – ложиться на эту дурацкую операцию? Всё же у неё хорошо было с фигурой! Ей на операцию по увеличению мозгов ложиться, а не вот это вот всё...

- Пышка, я не справлюсь, – выдохнул обреченно. – Я с такими маленькими детьми никогда не сталкивался... Надо было мне чаще с ней общаться, наладить контакт. – сказал и сам от этого поморщился, как будто речь шла не о родной племяннице, а о каком-то клиенте или деловых отношениях. – И не пугалась бы меня.

- Я помогу, – сказала она просто, как будто это было самым очевидным решением в мире.

Вася открыл рот, закрыл, снова открыл.

- Но ты же работаешь. У тебя своя жизнь. Работа... И жених.

Он заметил, как Нора прикусила нижнюю губу. А потом испуганно вытаращила глаза:

- Ой!

Вася вопросительно покачал головой.

Нора подхватила ребенка на руки и быстро выскочила в прихожую. Вернулась с телефоном в руках.

- Забыла! Представляешь, написала и не отправила...

Она выглядела напуганной и расстроенной одновременно. Растеряно кусала губу, взгляд беспомощно перескакивал с Васи на Есю и обратно...

Закрыла глаза, прижала к себе малышку и коснулась губами её височка.

Посмотрела на часы.

- Он скоро поедет к нам домой. – выдохнула. – Роберт. А меня там нет!

- Он каждый вечер приезжает, что ли?

Кивнула. Повернулась к окну – по стеклу робко постучали первые капли дождя. «Зонтик не взяла...» – подумала тоскливо. От недавней безмятежности не осталось и следа.

- У него никого в городе нет из близких, – пожала плечами, прищурившись. – И с папой они отлично поладили.

- С папой поладили, говоришь? – ухмыльнулся Вася, вспоминая сложный характер Григоряна-старшего. Ему самому до сих пор не особо и удалось поладить с ним – в присутствии Георгия Кареновича всё не мог избавиться от чувства, что находится на экзамене масштаба защиты диплома, не меньше. – С папой – это хорошо...

Снова кивнула.

Хорошо...

Отмахнулась от давящей грудь тревоги – потом. Это всё потом... И не здесь. Отправила жениху с опозданием просьбу не приезжать сегодня. Дождалась статуса «прочитано» и короткого «Хорошо» в ответ.

Заставила себя улыбнуться, погладив малышку по макушке.

- Милая, побудь с дядей Васей, я тебе быстренько кашу сделаю и домой поеду, – ласково пропела Нора, пытаясь скрыть тревогу в голосе, появившуюся с мыслями о доме, папе, Роберте...

Ей остро захотелось оставить всё, связанное с её будущим, за стенами этой квартиры.

Еся послушно пошла на руки к Васе.

- Не понимаю, как ты это делаешь? – прохрипел он огорошено. – До твоего прихода она на миллиметр меня ближе не подпускала.

- Не знаю, – качнула головой, так мило тряся кудряшками, что Вася снова залюбовался, – привыкла, может? Я не делаю ничего особенного.

Конечно же, он ей не поверил. Так не бывает. Стоило племяннице проснуться, она снова закатилась в истерике. Но Пышка смогла успокоить её за какие-то жалкие десять минут. Обмыла, переодела, нашла в её вещах пустышку и, напевая ей что-то нежное на ушко, пошла готовить смесь прямо вот так, с ребенком на руках. Потому что при виде дяди Еся начинала нервно хныкать и прятать голову в Норину шею.

А вот сейчас сидит себе спокойно на руках Васи и даже улыбается...

Разве не волшебство?

- Вась? – протянула Нора вопросительно, ставя на плиту ковшик, в котором собирается варить кашу ребенку.

- Ммм? – Стараясь не дышать, чтобы не спугнуть установившийся в доме покой, пока Еся играла и с его волосами.