Замуж Поневоле. Беги, Нора! Беги!

Глава 11. «Это диверсия!» (Саунд. Ryan Star «Last train home»)

- И никакая она не террористка.

Нора пересела вперед на заправке, и теперь они вдвоем вполоборота смотрели на задний диван и шептались, пока заправщик вливал топливо в бак. В машине играло что-то уютное, мелодичное.

- Еще какая террористка. Смотри, как щурится, – Вася насыпал в ладонь несколько орешков и по одному закидывал их в рот. – Наверняка планирует, как взорвать мой мозг.

- Она спит.

- Щурится.

- Спит.

- И ей снятся коварные планы, Пышка!

Есения уснула практически сразу, как они отъехали от клиники. И им стало так жалко тревожить её сон, что оба, не сговариваясь, единогласно приняли решение домой не ехать, а кататься по городу, чтобы «маленькая террористка» отдохнула. На третьем круге машина подала сигнал – бензин на исходе.

Пришлось сделать привал. И, несмотря на то, что уже вечерело, им не хотелось тревожить сон малышки.

А Норе не хотелось возвращаться домой.

Она невольно улыбнулась.

- Когда Есенька повзрослеет, я ей расскажу, какого ты был о ней мнения, дядя Вася.

- А я расскажу, как на меня наряд вызывали из-за неё!

- Еся не виновата, что снизу у тебя не соседи, а злобные тролли!

Вася нехотя согласился, но тут же поднял палец:

- Но факт остаётся фактом. Я бы мог числиться в полицейских базах как "злостный нарушитель режима покоя".

Нора рассмеялась:

- Но не числишься же!

- Хочешь? – Вася протянул ей пакетик с орешками.

- Не-а, – отмахнулась она, хотя была ужасно голодна.

Вася пристально посмотрел на неё, затем на пакетик, потом снова на неё.

- Я и для тебя их брал. Ты же их всегда ешь. – а потом добавил озарённо, – Меня стесняешься, что ли?!

- Нет, – слишком быстро ответила Нора.

Последние дни выдавались один насыщеннее другого, и она банально не успевала ни поесть нормально, ни выспаться. Но это не повод. Никакие орехи. Никаких слабостей. Овощи – наше всё!

Скоро свадьба, и надо влезть в платье и быть красивой.

- Тогда в чём дело? – непонимающе пожал плечами Вася.

Она промолчала, глядя в окно. Заправщик уже закончил, но они об этом будто забыли.

- Нора?

Запах жареного арахиса сводил с ума. Она буквально чувствовала, как слюна наполняет рот, а желудок предательски урчит. Но Нора лишь крепче сжала руки на коленях.

- Просто... не хочу. – Она почувствовала, как её щёки начали гореть. Не признаваться же Васе, что она на диете? Что не может спокойно смотреть на свое отражение в зеркале? И что пытается похудеть к свадьбе?

Вася медленно опустил пакетик.

- Ты не ела сегодня, да?

Это был скорее не вопрос, а констатация факта. Нора заметила, как он нахмурился.

- Ела, – соврала она.

- Врёшь. Когда ты успела? Ты с Есей весь день была.

- Успела!

- Ты дрожишь.

Она и правда дрожала. От усталости, от голода, от этого дурацкого напряжения, которое долго висело между ними с того глупого, неловкого момента в больнице. И которое только-только начало отступать.

Заправщик постучал в окошко, давая понять, что пора отгонять машину в сторону – очередь.

Вася так и сделал, но не выехал с территории, а припарковался перед витриной магазина при заправке. Аккуратно, чтобы резкие звуки не разбудили малышку, открыл дверь и вышел. Нора растерянно смотрела ему вслед, пока он не скрылся за раздвижными дверями магазина.

Через пять минут он вернулся с бумажным пакетом в одной руке и двумя стаканами с кофе на подставке – в другой. Салон авто наполнился призывными ароматами быстрой еды.

- На, – протянул его Норе. – и Американо, как ты любишь. С одним кусочком сахара.

Последнюю фразу она уже не слышала. Мозг уже начал подкидывать картины, как она впивается зубами в сочный бургер, запивая его любимым горячим напитком.

«Это диверсия!» – растерянно заныла Нора, изо всех сил стараясь держать лицо невозмутимым.

«Нельзя отказываться, когда мужчина что-то предлагает, – всплыло в памяти наставление мамы, в котором главное действующее лицо «будущий муж» было услужливо заменено на обобщенное «мужчина».

А Нора привыкла слушаться маму. Поэтому сейчас она послушно просто возьмет пакет в руки и просто откроет. Одним глазком посмотрит. От этого же не толстеют?

Убрала пальто с колен на заднее сиденье, взяла пакет у Васи, заглянула внутрь.

- Ты купил мне... йогурт? – запорхала ресницами, а губы застыли на последнем слоге. Она рассматривала содержимое бумажного пакета и не заметила, что взгляд Васи задержался на её лице чуть дольше обычного. И каких усилий ему стоило отвести этот взгляд от её губ.

- И шаурму. – прохрипел он, затем прочистил горло и продолжил перечислять: – И батончик. И воду. И ещё один йогурт, на всякий случай.

- Я не...

- Ешь, – перебил он. – Или я начну кормить тебя, как Есю.

"Нельзя. Совсем нельзя", – напомнила она себе.

Нора хотела и вслух возразить, но её руки будто сами потянулись к еде. Она прикрыла глаза, когда первый кусок шаурмы коснулся языка. Теплый лаваш, сочное мясо, хрустящие овощи – она чуть не застонала от удовольствия. Голод, копившийся весь день, наконец получил отдушину.

- Тихо, тихо, – Вася усмехнулся, умиляясь от этого вида. – Не спеши, за нами никто не гонится.

Она смущённо опустила глаза, но продолжила есть.

А он – следить, чтобы его Пышка точно-точно наелась. И, как ни странно, это зрелище доставляло ему радость. Вася внезапно поймал себя на мысли, что это не совпадение, это уже давно стало закономерностью – в присутствии Норы ему радостно. Даже в хаосе последних дней.

Не раз, будучи в гостях у Григорянов дома, он предпочитал оставаться в её компании, вместо того, чтобы выходить с Кареном или его отцом на перекур или уединяться в кабинете. Ему нравилось с ней говорить. Нравилось слушать её размышления.

Беседы всегда начиналась с чего-то простого, обыденного, знакомого каждому: страх, сомнения, переживания, – перерастая в философские вечера в гостиной семейства Григорян. Призывая на помощь Эпикура, Ницше, Шопенгауэра, цитируя Хемингуэя и Шекспира, они говорили о тщетности бытия, приправляя юмором сложные нагромождения фраз...