Замуж после развода

Глава 10

Максим на мгновение замер. На его лице отразилось что-то, что заставило меня вздрогнуть.

Неуверенность? Боль? Что-то очень глубокое и личное, чего я никак не ожидала от него увидеть.

Он сделал глубокий вдох, словно собираясь с силами, и посмотрел мне прямо в глаза. И в этом взгляде не было привычной властности, лишь какая-то глубокая, тихая печаль.

— Вы правы, Арина, — его голос был тихим, непривычно мягким. — Возможно, это и странно. Но у меня есть причина. Я вырос в бедной семье, без отца. Мать много работала, пыталась обеспечить нас с сестрой всем необходимым. Но я всегда чувствовал себя обделенным. Не деньгами. Нет. Одиночеством. Отсутствием мужского плеча рядом. Человека, который научит, поддержит. — Он замолчал, уставившись куда-то в пустоту, словно переносясь в то далекое детство. — Поэтому я понимаю, что чувствуют дети, лишенные родительской любви. Им не нужны дорогие игрушки, Арина. Им нужно внимание. Чувство, что они важны. Что о них кто-то думает.

Его слова прозвучали как гром среди ясного неба. Не хищник. Человек. Я сидела, совершенно ошарашенная, не в силах произнести ни слова.

Одиночество. Отсутствие отца. Чувство обделенности. Это было так близко мне самой. Так близко к тому, что чувствовал Кирилл. К тому, что переживала я, пытаясь дать сыну все, что могу, но не в силах заменить ему отца.

Я не ожидала такой откровенности от Максима. Совсем не ожидала. Это было не похоже на человека, кого я думала, что знаю.

Впервые за долгое время, за три года после развода, когда научилась видеть в каждом мужчине потенциального предателя или лжеца, я засомневалась. Засомневалась в категоричной оценке Максима.

Он казался искренним. Его слова про одиночество, детей и внимание, а не деньги — это было так по-настоящему.

Может быть, он не тот циничный человек, которого я видела раньше? Может, у него есть другая сторона, которую он прячет за маской высокомерия и богатства?

Я чувствовала, как мои защитные стены, которые так долго и тщательно выстраивала, дали трещину. Маленькую, почти незаметную, но трещину. И через нее просачивался тонкий лучик чего-то нового. Чего-то, что я боялась назвать надеждой.

Спустя день после памятного обеда, мой телефон завибрировал, вырывая из рабочей рутины. Я увидела имя: Максим Зарубин. Сердце подпрыгнуло, забившись где-то в горле, а потом сжалось в ледяной комок.

— Арина, добрый день, — его голос в трубке звучал ровно, но я уловила в нем заметную нотку той самой настойчивости, что так пугала в Сергее. — Может быть, сегодня вы найдете время на чашку кофе? В качестве продолжения нашего продуктивного обеда?

«Продуктивного обеда», — передразнила про себя. Он умел выбирать слова, чтобы даже личное предложение звучало деловым, не давая повода для отказа. Мои пальцы крепко сжали телефон, ногти впились в ладонь.

— У меня очень плотный график, господин Зарубин, — я старалась, чтобы мой голос звучал холодно и отстраненно, но предательское волнение выдавало себя легкой дрожью. — Вы же знаете, сколько нюансов в организации благотворительного вечера.

— Я тоже человек занятой, Арина, — его тон стал жестче. — И мне кажется, чашка кофе не займет много времени. Обсудим пару деталей проекта, а заодно… — он сделал паузу, — поговорим о чем-нибудь личном. Я ведь вчера был с вами откровенным? Было бы справедливо, если бы и вы сделали то же самое.

Его слова, такие прямые, бесцеремонные, задели меня за живое. Справедливость. Он играл на этом чувстве. Это было тонко и расчетливо.

Как же я ненавидела, когда мной пытались манипулировать. Но доля правды в его словах имелась. Он действительно рассказал о себе.

Я закрыла глаза, пытаясь подавить нарастающий приступ паники. Настойчивость и напористая уверенность, с которой он добивался своего — все это болезненно напоминало Сергея. Я боялась снова ошибиться, довериться и оказаться на обочине, сломленной и униженной. Но любопытство, проклятое любопытство, оказалось сильнее страха.

— Хорошо, — выдохнула я, чувствуя, как ослабевает моя хватка. — Через час. В кофейне у фонтана, недалеко от моего офиса. Полчаса. И только по делу, господин Зарубин.

Я тут же пожалела о своем согласии. Зачем я дала ему этот шанс? Мой мозг лихорадочно искал объяснения, оправдания.

Проект. Да, это все из-за проекта. Только работа. Но где-то глубоко внутри, под слоями страха и разочарования, теплился маленький, почти невидимый огонек, который я отчаянно пыталась погасить.

Кофейня встретила меня запахом свежемолотого кофе и булочек с корицей. Максим уже сидел там, его взгляд был прикован к двери. Он выглядел чуть менее уверенно, чем обычно.

Может, показалось?

Он поднялся, когда я подошла, и легким движением отодвинул стул.

Галантность. Или привычка?

— Арина, — он кивнул, его голос стал чуть мягче, чем по телефону. — Я рад, что вы пришли.

Мы заказали кофе, и Максим начал говорить. Он рассказывал о своей сестре, которая жила за границей, о ее муже, о маленьком племяннике, которого он видел только по видеосвязи. Его мама уехала помогать сестре с внуком, и теперь он остался совсем один в огромной квартире, наполненной лишь эхом собственных мыслей. В его словах сквозила искренняя, неприкрытая тоска. Одиночество. Оно было таким же, как и мое, но в другой, более дорогой обертке.