Замуж после развода

Глава 11

— Я понимаю, — только и смогла произнести, избегая прямого взгляда. — Одиночество — сложная штука. Но у вас есть сестра, племянник.

— Одно дело — родные за тысячи километров, другое — здесь и сейчас. Каждый день, — Максим покачал головой. — Ладно, не будем о грустном. Арина, вы так мало рассказали о себе. У вас, должно быть, тоже есть свои истории. Что привело в ивент-индустрию? Какие мечты?

Его прямой вопрос заставил меня вздрогнуть. Мечты? Погребены под развалинами. Осталась только одна: обеспечить Кириллу счастливое и стабильное будущее. Без боли и разочарований из-за отца.

Я сделала глоток кофе, пытаясь выиграть время. Что ответить? Как рассказать о себе, не выдав Кирилла?

— Я разведена, — призналась, чувствуя, как горячая волна стыда и боли обжигает лицо. Это было все, что я могла или хотела сказать. Всего одно слово, но оно несло в себе целый мир страданий, разочарований и борьбы. — И эта тема для меня очень болезненна. Я не хочу вдаваться в детали. Мой прошлый опыт научил меня быть осторожной. С мужчинами. И с доверием. Вы уж извините.

Посмотрела в упор, ожидая осуждения, насмешки, или, в лучшем случае, безразличия. Но увидела только понимание. И легкую печаль. Это было неожиданно и обезоруживающе. Он не давил, не задавал лишних вопросов. Просто кивнул, словно принял эту часть моей жизни без осуждения. Его молчание было громче любых слов.

В следующие дни все изменилось. Максим начал звонить ежедневно. Сначала это были короткие, исключительно рабочие звонки, где мы обсуждали детали благотворительного вечера, поставщиков, расписание. Постепенно разговоры становились длиннее, и в них проскальзывали личные нотки.

Он спрашивал, как прошел мой день, предлагал помощь по работе, просто желал спокойной ночи. И я замечала, что невольно жду нашего общения. Каждое утро, приходя на работу, проверяла, нет ли входящих. А вечером, возвращаясь домой и занимаясь сыном, прислушивалась к телефону. Это было опасно, я знала. Но не могла ничего с этим поделать.

«Он интересуется проектом, — лгу себе. — Это просто деловое общение».

Но сердце, обманутое и раненое, бьется быстрее при каждом его звонке. Мозг, натренированный на поиск подвоха, сопротивлялся, а душа, изголодавшаяся по теплу и вниманию, жадно впитывает каждое слово.

Медленно, но верно Максим проникал в мою жизнь, разрушая привычный распорядок, заполняя одиночество.

В пятницу вечером, когда я уже собиралась домой, уставшая, но довольная тем, что впереди выходные с сыном, раздался звонок. Голос Максима звучал особенно тепло, когда он предложил:

— Арина, как насчет кино в субботу? Выберем что-нибудь легкое, без глубокого смысла. Просто чтобы отдохнуть и расслабиться. Или, может быть, ужин?

Мое сердце пропустило удар. Кино. Ужин. Это было так по-настоящему. И абсолютно неприемлемо. В выходные каждая минута принадлежала Кириллу. Я дала обещание себе и сыну, что он никогда не будет чувствовать себя покинутым.

— Максим, я не могу, — мой голос прозвучал сухо, хоть я и чувствовала, как внутри все сжимается от сожаления.

В трубке повисла тишина. Я почти физически ощутила его разочарование. Это было больно. Больно говорить «нет» тому, кто начинал проникать в мое сердце.

Но я должна была. Ради Кирилла. Ради себя. Ради того, чтобы не повторять старых ошибок.

— Понимаю, — наконец произнес он. В его голосе не было обиды, лишь легкая, едва заметная грусть. — Что ж, тогда, может быть, в следующие выходные? Или в будни, после работы?

— Нет, Максим, — мой голос стал тверже. — В выходные я не могу. Может, в другой день? — Я старалась не думать о том, как мне хотелось провести время с ним.

Мне нравился Максим. Но прошлый опыт кричал, предупреждая об опасности. Каждый раз, когда я начинала доверять или чувствовать что-то к мужчине, это заканчивалось болью, разочарованием, унижением.

Сначала Сергей, со своими дорогими подарками. Потом его ложь, измены и презрение. Я была для него красивой картинкой, приложением к его статусу. А потом — ничтожеством, которое он пытался купить и выбросить.

Максим был другим. Он не давил деньгами (по крайней мере, пока). Он дарил внимание, и это было еще опаснее. Потому что он проникал в те уголки моей души, которые я так тщательно оберегала. Он касался струн, которые давно молчали.

Я опасалась сближаться с ним, чтобы потом не быть сломленной, разбитой. Я должна была держать оборону. Даже если это означало одиночество.

Я шла по аллее парка, держа Кирюшу за руку, а мысли крутились вокруг Максима. Как же глупо я поступила, сразу не рассказав о сыне. Теперь это не просто недосказанность, а полноценный обман. Каждое мгновение, проведенное с Максимом, казалось запятнанным моей ложью.

Но признаться — означало потерять его, а страх потери был так силен, что парализовал меня. Словно я казалась в плену, как когда-то с Сергеем, где любая откровенность использовалась против меня.

Горькое сожаление разъедало меня изнутри.

Я смотрела на сына, который беззаботно смеялся, гоняя голубей, и мне было физически больно от мысли, что я скрываю его. Он — моя самая большая радость, а я превратила его в тайну и причину для лжи.

Это было неправильно. Но не могла поверить, что Максим, такой успешный и влиятельный, примет женщину с ребенком, болезненным прошлым и ворохом проблем. В моем мире одиночки с детьми всегда были легкой добычей, объектом жалости или, что еще хуже, мимолетного интереса.